Чтение онлайн

– Мадам?– Мириам ворковала настолько сладко, что только женщина услышала бы злобу.

– Да?

– Я понимаю, что американцы – … другие …, и возможно Ваши ноги больше не на полу, потому что вы залезли на стул, что бы восхититься современными видеокамерами, которые мы недавно установили, но в магазине есть дети, и в Шотландии мы воспринимаем их воспитание серьезно. Эти раздевалки не для людей разного пола.

Лицо Гвен пылало.

– Отстань от меня, ты – чурбан,– прошипела она, толкая его в грудь. Он окинул ее взглядом, который обещал, что они продолжат, когда их оставят в покое – и скоро – перед уходом из раздевалки.

–

Как ты желаешь. Жена,– мурлыкал он, затем открыла дверь с пышным и изысканным поклоном. Гвен покраснела. Она так надеялась, что он не услышал ее перепалку с Мириам. Она вышла, и проклятая Мириам стояла там, смотря мимо нее на Драстена МакКельтара, одетого в узкие и расстегнутые джинсы и без рубашки.

– О, мой Бог,– Мириам, облизнула свои губы:– Я сейчас принесу те штаны цвета хаки.

Но Мириам не сдвинулась ни на дюйм, и Гвен захотелось ударить ее. Еще лучше, вдавить ее глазные яблоки в голову.

– Вы собирались принести штаны,– натянуто напомнила Гвен.

– О, да,– сказала Мириам, нервно:– Если цвета хаки не вместят … э-э, подойдут … возможно, он мог бы примерить штаны для бега. Они весьма … просторные.

Она вспыхнула бриллиантовой улыбкой обращенной к Драстену, ее пристальный взгляд стремительно пронесся от только прикрытой выпуклости в его паху к его руке без кольца.

– Отлично. Принесите и их.

Гвен впилась взглядом в Драстена, затем потянула и наглухо захлопнув дверь. Она прислонилась к ней и вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Я хочу красные штаны, девушка,– Драстен стучал по двери.

– Не хочешь,– раздраженно сказала она.

– И красную рубашку.

Конечно, нет, подумала она. Его темные волосы и темная кожа выглядели бы невероятно контрастирующими с таким ярким цветом. Возможно, черный придаст ему обыденный вид. Она всегда могла деяться. Когда, спустя несколько секунд и неразборчивых проклятий, она услышала, что его джинсы упали на пол, она представила его нагим и задумалась, а что если за прошлые двадцать четыре часа, кто-то, подсунул ей афродизиак.

– Найдите мужчину, с которым вы захотите разговаривать в предрассветные часы, мужчину, с которым вы сможете спорить, когда необходимо, и мужчину, который заставит вас шипеть, когда прикасается к вас,– сказала Беатрис. Хорошо, шипение было, и они, конечно, могли спорить …

Она покачала головой, отказываясь развивать мысль, что сумасшедший мог быть ее потенциальным милым другом.

У него мог бы быть пунктик о ногах? Вещи действительно росли большими, если не были стеснены? Это, конечно, не было похоже на носок. Больше походила на теннисные мячи на полке позади кассового аппарата. Она мельком взглянула на свою грудь. Ей следует прекратить носить лифчик и начать носить более аккуратные трусики?

Как теперь она посмотрит на него?

*****

Штаны для бега были терпимы, решил Драстен, надев их. Синие штаны были нежным пыточной машиной и задушили бы семя мужчины. Возможно, в ее время, мужчины, были сформированы по-другому. На улице он не видел ни одной выпуклости там, возможно, у них всех в штанах была крошечная морковка. Возможно, в этом столетии сотни неудовлетворенных женщин. Хотя в данный момент, ему было необыкновенно интересно удовлетворение только одной женщины, и он начал зацикливаться на ней.

Гвен Кейсиди сделала с ним что-то неестественное. Она заставила чувствовать себя слабовольными и сильными

в то же самое время. Заставила чувствовать возбуждение и энергию в крови Друида, стучащей в его венах. Когда он коснулся ее, все в мире обрело законченный смысл, как будто построенный из изящных математических уравнений. Ему следует бояться ее, потому что, когда он обнимал ее, он забыл все, о чем должен был волноваться.

Друиды утверждали, что, чем больший объект, тем больше воздействия он имел на место, в котором существовал, и большее напряжение, которое оно оказывает на другие объекты. Драстен всегда считал себя, доказательством этого, но Гвен, крошечная Гвен, имела очень маленькую массу, и все же монументально воздействовала на его мир. Она бросила вызов законам природы.

Вздыхая, он отогнал мысли подальше от ее налитого небольшого тела и изучил себя в зеркале. Черные штаны (названные Adidas) , с замечательным, эластичным материалом в талии и лодыжках подошли, но все-таки сидели мешковато. Они были, несомненно, самым подходящим выбором. Драстен восхищался плотно сотканной черной тканью, он подозревал, что они могли бы отталкивать воду. Пурпурные были бы лучше, но черные тоже подходили. Не королевские – пока, но и не цвета крестьян.

Синий штаны жали, и ужасно выкрашенные в придачу, как будто цвет определить было нельзя. Никакой ткач в его клане честно не признался бы в таком ужасном творении. И те мягкие штаны "хаки", хотя пригодные, были бы заклеймены даже его арендатором, который не был Кельтаром. Его собственный плед королевского пурпурного и черного, сотканный из дорогостоящих серебряных нитей, он аккуратно скрутил тремя из его кожаных лент и взял в руки. Ясно, что ее люди не придерживались законов. Пурпурные одеяния были доступны всем, любой простомй человек мог купить их, они весели по всему магазину. Кельтар, в минувшие века и с большим количеством великолепия и церемонии, был одарен возможностью использовать все семь цветов короля Гаэла. Лорды МакКельтара имели право носить пурпурный, пока существовал клан Кельтаров.

И, ей Богу, он – живой. Возможно, возможно ни один из его клана не был жив, но он был, и как только он доберется до своих камней, он узнает, что пошло не так. Он опасался ее мира, ее фургона, но чтобы добраться до Замка Кельтар сегодня, он бы поехал на огнедышащем драконе.

Он молился, что бы Сильван каким-то чудом был жив и зачал детей даже в его преклонном возрасте, но это было невозможно – так же как и то, что он найдет потомков живыми и здоровыми. Он молился, что бы в противном случае он по нашел свой замок, по крайней мере, невредимым, тогда он был бы надежно защищен дощечками, и завтра к полуночи благополучно стоял бы снова в собственном веке. Никаких абразивных шумов, никаких ужасных ароматов, никакого неестественного ритма Геи .

Пиная в сторону твердые белые ботинки со шнурками, которые она подсунула под дверь несколько секунд назад, он надел назад свои сапоги. Драстен скомкал в кулак футболку, не имея абсолютно никакой понятия, почему это назвали футболкой в противоположность рубашке, и потянул ткань, так, чтоб она так не стесняла его шею и грудь.

Открывая дверь, он остановился на мгновение, чтоб рассмотреть ее миниатюрное, красивое тело. Они бы хорошо подошли друг к другу, хотя он подозревал, что она не поверит в это, пока он не продемонстрирует, и Драстена надеялся демонстрировать ей это много раз.