Побег
Шрифт:
Мы принялись за работу. Горцы стояли неподалёку и наблюдали. Никто нам не помогал даже советом. Радан только иногда смотрел так, будто мысленно отмечал ошибки, но вслух ничего не говорил. Лер же явно надеялся, что решётка развалится ещё до появления козлов.
Я выбрал четыре основные жерди, связал их поперечинами, потом добавил более тонкие ветки между ними. Получалось нечто среднее между дверью, забором и очень грубой клеткой. Нижние концы я заточил ножом, чтобы при падении они вошли в тот тонкий слой земли и влажного песка, который был у выхода из каменного кармана.
Аркадий помогал молча. После первых десяти минут он перестал ворчать, потому что понял: работа настоящая: нужно держать, связывать, подтягивать, проверять углы. Кристина резала полосы ткани и ремешки, потом подавала мне. Несколько раз она молча поправляла узлы, и я делал вид, что именно так и планировал.
Через два часа решётка стала похожа на вещь, у которой есть шанс выполнить свою задачу. Я закрепил её над выходом, используя выступ скалы и два вбитых между камнями кола. Получилось что-то вроде подвешенной заслонки. Пока её удерживала верёвка, перекинутая через каменный зуб. Если дёрнуть за свободный конец, петля слетала, и решётка падала вниз.
Я проверил механизм и решётка рухнула, глухо ударилась о землю, нижними кольями вошла в грунт и перекрыла проход.
Аркадий с уважением посмотрел на конструкцию.
— А ведь сработало.
— Не говори так, пока внутри не будет добычи. Механизмы любят мстить за преждевременную похвалу.
Лер подошёл, осмотрел решётку, ткнул шестом в одну из поперечин.
— Если козёл ударит сильно, может выбить.
— Может. Поэтому надо, чтобы он испугался того, что снаружи.
Я посмотрел на Барсика.
«Нет.»
— Я ещё ничего не сказал.
«Ты хотел сказать, что я должен сидеть где-то снаружи и быть страшным.»
— Примерно так.
«Я всегда страшный, но за это нужно платить мясом.»
— Ты уже своё мясо съел. Так что подойдёшь после того, как решётка упадёт, и встанешь снаружи. Козлы увидят тебя и отойдут вглубь.
Барсик недовольно ударил хвостом по камню.
«Я уже чувствую приближение голода.»
— Это мы обсудим после возвращения долга. — отрезал я.
Когда ловушка была готова, Аркадий достал небольшой мешочек с солью. Я хотел сказать, чтобы он насыпал немного, но как раз в этот момент отвлёкся на решётку: одна из боковых жердей держалась хуже, чем хотелось. Пока я подтягивал ремень, Аркадий честно выполнил поручение — высыпал соль на плоский камень внутри кармана, всю. Тогда я этого ещё не заметил. И это было ошибкой, которую я оценил позже.
К закату всё было готово. Соль лежала внутри, решётка висела, верёвка тянулась к укрытию за большим камнем, где мог спрятаться я. Барсик должен был ждать дальше по склону, с подветренной стороны, чтобы козлы не учуяли его раньше времени. Кристина и Аркадий — сидеть ещё дальше и не мешать.
Лер, выслушав план, только фыркнул.
— Ночью они на водопой почти не ходят. Ждать придётся рассвета.
— Значит, подождём, — сказал я.
Ждать я не любил. Особенно когда где-то позади по нашим следам шли
Ночь получилась короткой и нервной. Я спал урывками, постоянно просыпался, прислушивался к шорохам, проверял, не подошли ли козлы раньше, не ушёл ли Барсик за собственной добычей, не решили ли горцы, что смешной чужак уже достаточно их развлёк.
К рассвету мы заняли позиции. Холод пробирался под одежду. Камень под боком был твёрдый, а верёвка в ладони влажная от росы. Я лежал за укрытием и смотрел на вход в каменный карман. Кристина и Аркадий прятались дальше, ниже по склону. Барсик лежал за грядой камней, так далеко, что я едва чувствовал его присутствие в голове.
«Мне скучно», — сообщил он.
— Терпи.
«Это усиливает аппетит.»
— Не нервируй меня. — отмахнулся я.
«Какие мы чувствительные стали…»
Я не ответил, потому что услышал движение На противоположном подходе к ручью появились козлы. Несколько теней скользнули между камнями. Они двигались осторожно, но без паники. Подошли к воде, замерли, втянули воздух. Я даже перестал дышать.
Через некоторое время один козёл напился и уже начал отходить, но второй поднял голову, повернул морду к каменному карману и сделал несколько шагов. За ним пошёл ещё один. Остальные остались у воды.
В голове тут же возникла мысль: мало. Надо троих. Потом другая: не жадничай, поймай хотя бы этих. Третья, самая разумная, приказала мне лежать тихо и не дёргать верёвку раньше времени.
Козлы вошли внутрь и один сразу потянулся к соли. Второй остановился ближе к выходу и начал заметно нервничать. Я ждал: если опустить решётку сейчас, он мог успеть выскочить. Нужен был ещё шаг и козёл его сделал.
Я дёрнул верёвку, петля слетела и решётка рухнула вниз с глухим деревянным стуком. Нижние колья вошли в грунт.
Козлы метнулись к выходу, ударили рогами в решётку, но отскочили и вернулись обратно. Решётка едва не развалилась. Я вскочил, схватил боковую верёвку и потянул, удерживая конструкцию на месте.
— Барсик!
Питомец появился через мгновение. Чёрная тень бесшумно скользнула к решётке и встала снаружи, прямо перед выходом.
Этого хватило. Козлы увидели хищника и отпрянули в глубь каменного кармана. Один попытался прыгнуть на стену, но скала там была гладкой и нависающей. Второй забился в угол и замер.
— Только стой, — мысленно сказал я. — Не делай ничего.
Кристина и Аркадий подбежали через несколько секунд. Я заранее подготовил верёвки, но теория, как обычно, выглядела гораздо приятнее практики. Пришлось приподнять решётку ровно настолько, чтобы пролезть внутрь самому. Барсик стоял снаружи, козлы жались в углу, а я очень быстро понял, что живой испуганный козёл — это не мешок с шерстью, а комок мышц, рогов и дурных решений.
Первому я накинул петлю на рога, он рванул, ударил меня в бедро, и едва не сбил с ног, но Кристина снаружи удержала конец верёвки. Второго пришлось ловить дольше. Он мотал головой, пытался протиснуться вдоль стены, один раз задел меня рогом и оставил на ткани длинную царапину.