Чтение онлайн

Ребус и Смайли переглянулись, потом заговорил Смайли. Ребус был рад этому — так Йейтс узнает только про то, что известно Смайли, а не про то, какие подозрения есть у Ребуса. А ему известно, что в Торонто находится штаб-квартира «Щита». Когда Смайли закончил, Ребус вопросительно посмотрел на Йейтса:

— Эта группа — «Щит и меч»… Я не увидел ни одного имени в деле.

— Вы имеете в виду отдельных личностей?

Ребус кивнул.

— Ну, все это не очень афишируется. Подозреваемые у нас есть, но вам имена ничего не скажут.

— А вы попробуйте — назовите.

Йейтс подумал, потом задумчиво кивнул:

— Ну хорошо.

— Например, кто у них главарь?

— Мы

пока не распознали их командную структуру… нужно еще какое-то время.

— Но подозрения у вас есть?

Йейтс улыбнулся:

— О да, один ублюдок у нас особенно на примете. — Голос Йейтса, и без того негромкий, стал еще тише. — Ален Фаулер. Он состоял в ОДС, но когда возникли разногласия, покинул организацию. Сущий мерзавец. Я думаю, ОДС были рады от него избавиться.

— Вы можете дать его фотографию? Описание?

Йейтс пожал плечами:

— А почему нет? В любом случае он больше не моя проблема.

Ребус поставил свой стакан.

— Это почему?

— Потому что на прошлой неделе он сел на паром и отбыл в Странрер. [79] Там его ждала машина, и он отправился в Глазго. — Йейтс помолчал. — Там мы его и потеряли.

Ормистон встречал их в аэропорту на машине.

Ребус не испытывал симпатий к Ормистону, у которого было громадное круглое лицо в веснушках и блуждающая дружеская улыбка, слишком уж напоминающая издевательскую ухмылку. Его темно-каштановые волосы вечно топорщились, как будто он забывал причесаться, а может, и подстричься. Он напоминал Ребусу школьника-переростка. Когда он сидел в офисе за столом рядом с Блэквудом, похожим на директора школы, то казалось, что к двоечнику подсел учитель, чтобы приглядывать за его работой.

Но этим вечером Ормистон был как-то особенно не в себе. Впрочем, Ребуса это мало волновало. Беспокоило его одно: головная боль, которая разбудила его при подлете к Эдинбургу. Головная боль от выпитого в середине дня, вспышки в глазах и полный ступор чуть глубже — в мозгах. В аэропорту он заметил, что Ормистон как-то по-особому смотрит на Смайли, который этого не замечает.

— Парацетамола с собой нет? — спросил Ребус.

— К сожалению.

Он снова поймал взгляд Ребуса, словно пытаясь что-то телепатировать. Обычно он совал свой нос во все дела, но сейчас ни одного вопроса об их путешествии не задал. Это заметил даже Смайли.

— Это что, Ормистон? Принял обет молчания, дал клятву омерты или еще что-нибудь?

Ормистон продолжал молчать. Он сосредоточился на езде, и Ребус мог спокойно поразмыслить. Ему было что сказать Килпатрику… но было и немало такого, о чем он хотел пока умолчать.

Остановив машину на Феттс, Ормистон повернулся к Ребусу:

— Вы оставайтесь. Мы должны встретиться с шефом в другом месте.

— Что? — проговорил Смайли, который уже наполовину вылез из машины. — Что такое?

Ормистон только покачал головой. Ребус посмотрел на Смайли:

— Увидимся попозже.

— Да, конечно. — Смайли полностью вышел из машины, бедняжка охнула.

Как только он захлопнул дверцу, Ормистон тронулся с места.

— В чем дело, Ормистон?

— Лучше уж шеф сам вам скажет.

— Ну хоть намекните.

— Убийство, — сказал Ормистон, переходя на другую передачу. — Случилось убийство.

Место

преступления было оцеплено.

Узенькая улочка, застроенная многоэтажными жилыми домами. У Сент-Стивен-стрит всегда была нехорошая репутация. Отчасти это было связано с многочисленными студенческими квартирами, кафе и лавочками. Было тут и несколько баров, один обслуживал в основном байкеров. Ребус слышал, что здесь какое-то время жила Нико, выступавшая с «Бархатным подпольем». [80] Возможно, так оно и было. Сент-Стивен-стрит, соединяющая Новый город и Реберн-плейс, представляла собой тихий проезд, в котором тем не менее было свое очарование, несмотря на запущенность. В жилых домах по обе стороны улицы имелся подвальный этаж, и все квартиры там были с собственными лестницами и входами. В такой же квартире жила и Пейшенс в каких-нибудь пяти минутах ходьбы отсюда. Ребус осторожно спустился по каменным ступенькам, стертым и скользким. Внизу — некое подобие сырого дворика; владелец или арендатор квартиры попытался создать садик из керамических горшков и висячих корзин. Однако большинство растений умерло. Возможно, из-за недостатка света, а может быть, из-за того, что строители не слишком церемонились. Вдоль фасада тянулись леса, большая их часть была закрыта полиэтиленовой пленкой, шуршавшей на ветру.

— Фасад подновляют, — сказал кто-то.

Ребус кивнул. В выбеленной стене напротив двери в квартиру виднелись две двери. Ребус знал их назначение — там были кладовки, вырытые в земле под тротуаром. У Пейшенс были почти такие же, но она этими кладовками не пользовалась из-за сырости. Одна из дверей была открыта. Пол порос мхом, часть которого снимали в мешок криминалисты.

Килпатрик, наблюдавший за этим, слушал Блэквуда, который провел левой рукой по лысине, заводя за ухо воображаемые волосы. Килпатрик увидел Ребуса и поздоровался:

— Привет, Джон.

— Сэр.

— Где Смайли?

По ступенькам спускался Ормистон, и Ребус кивнул в его сторону:

— Его высадил перед управлением сей Тихий Человек. [81] Так что тут за тайна?

Ответил ему Блэквуд:

— Квартира уже несколько месяцев выставлена на продажу, но никак не уходила. Владелец решил немного привести ее в порядок, попытаться сдвинуть дело с мертвой точки. Рабочие появились здесь вчера. Сегодня один из них решил заглянуть в кладовки и нашел там труп.

— И сколько он там пролежал?

Блэквуд покачал головой:

— Вскрытие будет сегодня вечером.

— Какие-нибудь татуировки на теле?

— Никаких, — ответил Килпатрик. — Дело в том, Джон, что убитый — это Кэлум.

Вид у старшего инспектора был встревоженный. У него чуть не слезы стояли в глазах. Лицо его побледнело и вытянулось, словно лицевые мускулы отказывались работать. Он потер лоб.

— Кэлум? — Ребус прогнал остатки похмелья. — Кэлум Смайли?

Перед его мысленным взором возник крупный человек вместе с братом в кузове тяжелого грузовика. Он попытался представить его мертвым — и не мог. В особенности здесь, в подвале…