Плоть и кровь
Шрифт:
Ребус следовал за марширующими по тротуару, держась парковой стороны, где было поспокойнее. К маршу присоединились еще несколько человек, но все равно это была сущая мелочь, а не марш — беспокоиться не о чем. Он уже начал спрашивать себя: а чего он, собственно, ждал? Он скользнул взглядом по всей процессии, от человека с тяжелым древком впереди, потом по флейтистам и барабанщикам, котелкам и костюмам к молодежной части колонны и тем, кто выбился из своей группы. К колонне пристроились несколько мальчишек, которым не исполнилось еще и десяти. Вот кто наслаждался каждой минутой происходящего. Джеймси в конце колонны
Но вот один из отбившихся схватил Джеймси за руку, и парни, ухмыляясь, обменялись несколькими словами. На приятеле Джеймси были солнцезащитные очки с зеркальными стеклами и джинсовая куртка на голое тело.
«Привет», — буркнул Ребус себе под нос. Он смотрел, как Джеймси и Дейви Саутар беседуют друг с другом, увидел, как Джеймси дружески хлопнул Дейви по плечу, после чего тот отчалил — стал отставать, оказался в самом конце, а потом протиснулся на тротуар между двумя временными ограждениями и исчез в толпе.
Джеймси после этого, казалось, немного успокоился. Его походка стала раскованнее, и он замахал руками в такт музыке. Он словно только теперь понял, что сегодня прекрасный солнечный день, и снял наконец кожаную куртку, набросил ее на плечо, обнажив бицепсы и татуировки. Ребус пошел чуть скорее, держась рядом с краем тротуара. Одна из татуировок была сделана профессионально: витиеватые буквы ФКР — футбольный клуб «Рейнджерс». Но была здесь и красноватая эмблема клуба «Хартс оф Мидлотиан». Судя по всему, Джеймси желал обезопасить себя с обеих сторон. Кроме того, был здесь еще волынщик в кивере и килте, а внизу, ближе к запястью с кожаным ремешком, Ребус углядел и более любительскую работу, выполненную простыми зеленовато-синими чернилами.
SaS.
Ребус вздрогнул. Далековато, чтобы сказать с уверенностью. Далековато. Но он был уверен. И ему вдруг расхотелось говорить с Гэвином Макмарри. Ему захотелось перекинуться парой слов с его сыном.
Он остановился на тротуаре, марш устремился мимо него. Он знал, куда они направляются. Левый поворот на Лотиан-роуд, мимо окон гостиницы «Каледониан». Чтобы богатые туристы могли сделать себе фотографии на память. Потом еще один левый поворот на Кингс-Стейблс-роуд, а потом остановка не доходя до Грассмаркета. Потом они, вероятно, направятся на Грассмаркет, чтобы проанализировать, как прошел марш, и выпить еще по стаканчику пива. Грассмаркет сейчас был многолюден, его наводняли те, кто приходил на «Фриндж» и тоже был не прочь выпить. Превосходный коктейль культур для воскресного вечера.
Он пошел вслед за маршем и оказался в одном из пабов попроще на Каугейт по другую сторону Грассмаркета — там, где Кэндлмейкер-роу. В прежние времена на Грассмаркете вешали еретиков. Теперь здесь не так мрачно, хотя, посетив бар «Мерчантс», вам, вероятно, так бы не показалось; здесь каждый вечер в десять часов пинтовые стаканы заменяли на хлипкие одноразовые — из соображений безопасности. Таким уж было это заведение.
Внутри стояла духота и запах тел, висел густой дым, излучали тепло телевизоры. Сюда приходили не для того, чтобы хорошо провести время, — сюда приходили по необходимости. Постоянные клиенты, как драконы, могли изрыгать пламя. Войдя в бар,
Ребус взял свою пинту — пока еще в стеклянном стакане — и направился в танцзал. Конечно, почти все демонстранты были там. Они постепенно снимали пиджаки и галстуки, раскрепощались, хором пели под дисгармоничную музыку флейт, опустошали пинты и шорты. [87] Покупка выпивки превратилась в логистический кошмар, а в зал входили все новые и новые демонстранты.
Ребус набрал в грудь побольше воздуха, натянул улыбку на лицо и попытался завязать разговор.
— Поздравляю, ребята.
87
Шорт — малая порция пива.
— Да, и тебя тоже.
— Правда, уж как-то слишком тихо, а?
— Да нет, братишка, нормально.
— Там у вас все в порядке, ребята?
— Да, все отлично. Полный порядок.
Гэвин Макмарри еще не появился. Может, он был где-то в другом месте. С генералами. Но его сын был на сцене, делал вид, что завладел микрофонной стойкой и вниманием собравшихся. Еще один парень забрался на сцену и принялся изображать, что играет на гитаре, не выпуская при этом из рук пинты. Он расплескал лагер на свои джинсы, но и бровью не повел. Что значит профессионал.
Ребус смотрел с прежней улыбкой на лице. Наконец, за отсутствием аудитории, парни, как и предполагал Ребус, сдались и спрыгнули со сцены. Джеймси приземлился как раз напротив Ребуса, и тот широко распростер руки.
— Поздравляю. Просто блеск.
Джеймси ухмыльнулся:
— Спасибо.
Ребус хлопнул его по плечу:
— Поставить тебе?
— Не, мне, кажется, уже хватит, спасибо.
— Ну, тебе виднее. — Ребус оглянулся, потом подался к Джеймси поближе и шепнул ему в ухо: — Я смотрю, ты один из нас. — Он подмигнул.
— Как-как?
Хотя татуировка была закрыта кожаной курткой, Ребус кивнул на нее.
— «Щит», — хитровато сказал Ребус. Потом снова кивнул, поймал взгляд Джеймси и пошел прочь.
Он спустился, заказал две пинты. В баре было шумно и тесно, орали телевизор и музыкальный автомат, участники двух-трех ссор перекрикивали рев динамиков. Полминуты спустя Джеймси стоял рядом с ним. Парнишка звезд с неба не хватал, и Ребус прикидывал, сколько удастся из него вытащить.
— Откуда вы знаете? — спросил Джеймси.
— Я много чего знаю, сынок.
— Но я вас не знаю.
Ребус улыбнулся в стакан:
— Лучше тебе и не знать.
— Тогда откуда вы знаете меня?
Ребус повернулся к нему:
— Просто знаю — и все.
Джеймси оглядел его, облизнул губы. Ребус протянул ему одну из своих двух пинт:
— На-ка, выпей.
— Спасибо.
Ребус понизил голос:
— Так ты, значит, в «Щите»?
Теперь улыбнулся Джеймси:
— С чего вы это взяли?
— Кстати, как поживает Дейви?