Playthings
Шрифт:
– Вполне, - кивнула я. Выходит, я носилась по этому магазину как бешеная собака, а этот маменькин сыночек окручивал очередную блондинку в каком-нибудь кафе? Хорошо устроился. Надеюсь, он не планировал то, что я должна буду сидеть в этом особняке и прикрывать его зад? Не дождется. Я тоже хочу подцепить горячего пляжного мальчика и отдохнуть от всех Каллахенов. Не знаю, удастся ли мне сия затея, посмотрим.
– Знаешь, а ты все-таки мазохист, - сообщила я позднее.
– Ты проверялся у психоаналитика? До сих пор голову ломаю, зачем ты устроил эту комедию? Даже не комедию, а настоящий цирк на выезде, со мной в главной роли. Зачем тебе
– Ты так хочешь об этом поговорить?
– с любопытством переспросил Каллахен, подперев щеку ладонью. Весь мой монолог о цирке на колесиках он выслушал с самым непроницаемым лицом, без малейшего ехидства, глядя на меня. Обычно мне непривычно выдерживать его взгляд долгое время при разговоре и особенно тяжело при многочисленных стычках, но сейчас Мика смотрел на меня совсем по другому. Не сказать, чтобы этот взгляд был откровенно доброжелательным, но и неприязни в нем не было. Немного любопытства, немного интереса. Этакий коктейль.
– Ну, когда-то же нам надо об этом поговорить, - отозвалась я, откинув челку с глаз.
– Хорошо, - Мика небрежно пожал плечами, продолжая разглядывать меня.
– На какой вопрос мне ответить: про цирк на выезде или про влюбленную дурочку?
– улыбнулся он.
– Не ерничай, - отмахнулась я.
– Почему ты?
– неожиданно серьезно сказал Мика, мгновенно убрав улыбку с лица.
– Мы никогда не были такими уж заклятыми врагами, как все считают, и как говорим окружающим мы. А наши шуточки и активные военные действия всегда заканчивались не так плачевно, если бы мы велась открыто неприязненная война.
– А кто написал мне на лобовом стекле нехорошее слово?
– приподняла брови я.
– Так оттерлось же.
– Железная мужская логика...
– проворчала моя вредность.
– А кто мне все шины спустил перед выпускным балом?
– А кто наговорил одному печально известному сокурснику столько гадостей, что он до сих пор от меня шарахается от прокаженной?
Мика неожиданно громко расхохотался, спрятав лицо в подушке. Пока он отсмеивался, я чувствовала себя полной идиоткой, как будто сказала какую-то смешную глупость.
– Что ты ему наговорил, признавайся?
– зарычала я, начиная злиться то ли на саму себя, то ли на то, что этот нахал ржет как сумасшедший.
– Каллахен...
– Не скажу, - покачал тот головой, поднимая голову от подушки.
– Тебе еще рано знать подобные великие слова, женщина. И это наши мужские дела.
Мне опять захотелось просто взять и врезать ему, но я сдержалась из практических соображений - не хотелось потом получить сдачи и устроить потасовку прямо в спальне.
– "Это наши мужские дела", -
– Позер.
– Я никогда не выносил весь этот бред между нами на мировой уровень, - вернулся к старой теме Мика. Меня удивило то, что он не стал огрызаться на "позера", хотя и не был в восторге от моих поддразниваний. Выходит, он сам хотел поговорить на эту тему, просто ждал, когда я сама додумаюсь ее обсудить. Я что, настолько предсказуема?
– Ты называешь наше это соперничество бредом?
– приподняла брови я, сложив руки на груди.
– А как это назовешь? Ты все это начала. Я лишь отвечаю, - лаконично отозвался Мика.
– Я начала? Ты всегда все начинаешь первым! Ты цепляешься ко мне, к каждому слову, к каждому жесту и к каждому поступку. Ты понять не можешь, как это я могу называть тебя сволочью и эгоистом, отмахиваться от тебя и открыто заявлять, что ты придурок, в то время как остальные за тобой толпами бегают и слезами обливаются от счастья, стоит тебе улыбнуться. Я так настойчиво расшатываю твой трон, что ты бесишься, но ничего с этим сделать не можешь.
– Дура, никакой ты трон не расшатываешь, приди в себя, - скривился Каллахен.
– Но ты бесишься, что я всегда считала тебя самовлюбленным кретином?
– Ты не настолько пуп земли, чтобы я маялся из-за твоего мнения, - отрезал он.
– Мне все равно, что ты думаешь обо мне. Я не виноват, что ты ревнуешь.
– Я ревную?!
– я едва на кровати не подскочила от такого заявления.
– Рехнулся?
– А кто смешивает с дерьмом каждую девушку, находящуюся в метре от моей драгоценной персоны?
– Я же не виновата, что ты выбираешь себе одних пергидрольных идиоток с полным отсутствием мозга?
– хмыкнула я.
– Выбери себе нормальную девушку, и я умою руки. Обещаю. Ты слишком легкомысленно относишься к жизни, Блондин, и слишком много тратишь времени на бесполезные развлечения. Можешь наговорить мне кучу гадостей в ответ, но это правда. Тебе пора становиться серьезнее. Ты не сможешь всю жизнь волочиться за всеми этими легкомысленными девушками, это глупо...
– Серьезнее? Ты носишь кеды и дурацкие футболки!
– Это всего лишь одежда. Ничего не изменится, если я надену платье и туфли.
– И ты хочешь мне сказать, что я должен измениться?
– раздраженно отозвался Мика, глядя на меня исподлобья. Взгляд его опять стал тяжелым, и я отвернулась к окну.
– Не надо сравнивать себя и меня. Если мне посерьезнеть еще больше, я превращусь в зануду.
– Ты и сейчас зануднее некуда...
Я фыркнула в ответ на этот сомнительный комплимент, но промолчала. Несколько минут прошли в полной тишине, нарушаемой только шумом океана и криками чаек, летающих на побережье. Я понимала, что это молчание явно не лучший способ наладить отношения, но ничего поделать не могла.
– Знаешь, - первый начал Мика, поднимаясь с кровати и направляясь в сторону балкона.
– Если бы ты была парнем, мы бы стали хорошими друзьями. Но в этом-то и проблема...
Я насупилась еще больше, глядя как он выходит на балкон и сливается с темнотой ночи в своей синей футболке и боксерках. Даже если бы мы были парнями, мы бы стали соперниками. Я не уверена, что будь я парнем, пользовалась таким же успехом, что и Мика, скорее всего я бы просто терпеть его не могла как и сейчас, из-за этой его сладкой и абсолютно бесполезной жизни. Может, это банальная зависть, но мне все равно.