Перформанс
Шрифт:
Но свет гаснет. А когда загорается вновь, убийцы с нами нет.
Он ко мне вообще не притрагивается, не адресует мне ни слова. Он как будто меня избегает, и это даже… обидно.
Руслана не двигается, уставившись в пустоту широко распахнутыми глазами. Артём потирает руку, а Ромка сидит, прислонившись к стене, и пытается отдышаться. Они странно на меня посматривают. Наконец я понимаю, в чём дело, потому что Ромка говорит:
– Перебор. Надо было как ты лайт брать. – Это он ко мне обращается. – Русенька, совсем
Руслана качает головой, не хочет.
– Я хард отметила… – бормочу я, оправдываясь.
– Может, они вас перепутали? – приходит на помощь Артём. – Две женские заявки. Как бы они поняли, кто из вас Вета, а кто Руслана?
Я вздыхаю:
– Вы меня окликнули по имени… Там, у камер хранения.
– Ну, они могли и не запомнить, – Ромка пожимает плечами. – Тогда надо им сказать.
– Пойду скажу, – соглашаюсь я.
– Ты серьёзно? – уточняет Артём. – Выйдешь из игровой зоны?
Выходить я не собираюсь. Я донесу эту инфу напрямую, до актёра. Но говорить об этом не хочу:
– Всё нормально, разбирайтесь с дверью.
Они недоумевают, но отпускают меня легко. Тимплей на нуле, в этой партии я одиночка.
Его нигде нет. Я возвращаюсь в комнату с расставленными, разложенными, подвешенными костями и принимаюсь осматривать местечки, которые мне кажутся укромными. За одним из крупных рогатых черепов я быстро нахожу устройство с приклеенной инструкцией. Оно называется “Прибор для кражи паролей”. Я кладу его в карман-кенгуру.
До того, как мы откроем эту дверь, я должна разрулить непонятки с режимом. Время на это есть, потому что по сценарию меня тоже должны были успеть помучить, а вместо этого отпустили с миром.
Предполагаю, технический ход должен быть где-то неподалёку. Мне немного непривычно говорить громко:
– Эй, чел с ножом! Я здесь. Одна. Самое время прийти и напугать меня.
Никого.
– Что же ты мне имя не придумал? Я всё ещё Вета? Ты не сделаешь из меня никакое чучело?
Видимо, ответ – нет.
Я прибегаю к последнему аргументу:
– Ты же не хочешь, чтобы я оставила хреновый отзыв?
– Что за отзыв? – спрашивает он, появляясь из-за угла. – Ты, что, надеешься выйти отсюда? Думаешь, всё понарошку, и поэтому так осмелела?
Если он ошибся с именами, то виду не подаёт.
– А почему бы мне не осмелеть? Я, вроде как, неприкосновенна.
– Была. И молчала бы. На девчонок вроде тебя лучше не наседать. Повидал, как вы психуете. Зато поначалу такие смелые: “Подавайте нам хард!” Да получи ты хоть часть того, что пацанам досталось, давно бы крестанула и испортила день друзьям.
Это убогий, очень убогий предлог. Я чувствую, как напрягается всё моё тело, а таймер внутри отсчитывает три секунды.
На счёт раз я задираю второй рукав. На счёт два сгибаю руку в локте. На счёт три я показываю ему средний палец,
Я токсик, но ведь он меня вынудил, правда?
Коридор проносится мимо, и меня запоздало накрывает адреналином. По шуму сзади я понимаю, что он гонится следом. Ну-ну, это ведь не просто для такого нарядного парня.
Пробегая мимо ребят, я окликаю их и бросаю прибор. Кто-то ловит его, а кто – уже не важно.
– Пробуйте на лужах!
Мы с актёром несёмся дальше, туда, откуда стартовали остальные. Это замкнутое помещение, так что я, типа, сама себя загоняю. То есть это он так думает. На самом деле я прячусь за дверью, и, когда он врывается в комнату, напротив из неё вырываюсь. Захлопываю за ним дверь.
Я не дура, у него почти наверняка есть собственный выход. Так что я не спешу и прислушиваюсь, пытаясь понять, откуда ждать нападения. Но сердце стучит слишком громко. Оно говорит, что актёр близко-близко…
Меня пробуждает шорох, раздающийся за спиной. Я не глядя бросаюсь вперёд, но расстояние между нами совсем ничтожное. Он ловит меня за капюшон толстовки и притягивает к себе.
В этот момент я жалею, что не надела другую, с молнией.
Он набрасывает капюшон мне на голову, натягивает его до самого подбородка и прижимает рукой, заставляя задыхаться – через такую плотную ткань дышать невозможно. Потом он немного ослабляет хватку, но только на лице. Второй рукой сжимает моё плечо, локтем упираясь в живот. Мне несказанно повезло быть достаточно плоской для таких приёмов.
Я чувствую, что он торжествует. Мне не вырваться. Но я неплохо его погоняла – так тяжело дышит. Или… принюхивается?
А затем тихонько блеет прямо возле уха. И говорит:
– “Ягнёнок уже тем виноват, что волк голоден”. Зачем ты носишь эту серёжку? Ты в курсе, что так метят племенных овечек?
В завершение ритуала наречения я получаю клеймо – укус на загривке.
– Ты меня расстроила. Может, я хотел тебя отпустить. Забавная такая, глаза огромные… А ты всё испортила, теперь аппетит разыгрался. Ах да, смекаешь, чем овцы отличаются от русаков, хорьков и белок? Из них экспонатов не делают. Их просто едят.
Save#4: Проволока
5:46, полчаса до будильника. Больше заснуть не получится.
Я свешиваю голову с кровати и надолго застываю в таком положении. Началось: мой мозг хотел всё устаканить, а сделал гораздо хуже.
Ненавижу, когда мне кто-то снится. Я имею в виду вот так, чувственно. После пробуждения я проваливаюсь во влюблённость и не могу отбросить мысли о приснившемся человеке, как будто не в состоянии отличить реальность от иллюзии. На этот раз всё даже хуже, чем обычно. Проволока противоречий туго стянула рёбра.