Перевал Бечо
Шрифт:
— А что, если просигналить фэдовской пленкой? — тронул Моренец за плечо подошедшего Сидоренко.
— Что ж, неплохая идея, Коля. — И, привалившись к ледорубу, Сидоренко достал из рюкзака дюралевый котелок с пакетиками черно-белой пленки.
К небу взметнулось яркое пламя. Вскоре на него стали выходить и остальные группы…
И так изо дня в день пятнадцать-двадцать километров с Северного Приюта на Южный и столько же обратно, с новыми и новыми группами женщин и детей — по пятьдесят-шестьдесят человек на инструктора, в том числе по десять-пятнадцать детей до
Весь август шла эвакуация гражданского населения Тырныауза. 2 сентября через перевал Бечо прошла последняя партия. Это был, наверное, самый трудный и самый тревожный день для альпинистов и для тех, кого они сопровождали через перевал.
Тревожным потому, что в этот день крупный отряд егерей из горноальпийской дивизии «Эдельвейс» снова завязал бои у Терскола, в пятнадцати километрах от Северного Приюта (Бечо). Трудным был день по метеорологическим условиям. Накануне всю ночь шел не переставая дождь, а на леднике снег. Утром, как только небо прояснилось и выглянуло из-за туч солнце, люди принялись сушить промокшую одежду.
Только развесили белье, как появились «фокке-вульфы». На этот раз летели они не со стороны Учкулана, а откуда-то правее. Фашистские летчики, видимо, чтобы сбить с толку посты противовоздушной обороны, пролетели Баксанское ущелье с выключенным зажиганием.
— Неспроста крадутся, — подумал Сидоренко и распорядился всех увести под скалы.
Началась бомбежка. Одна из бомб пробила деревянный навес, под которым стояла полевая кухня, другая упала рядом с палаточным городком, но не взорвалась.
Бомбежка усиливалась. Все ближе к скалам рвались бомбы. Осколки, куски земли, щебень ударялись о скалы и отлетали в сторону. Свистели пули. Немцы пустили в ход и пулеметы. Обстреляв раз, сделали еще один заход над Приютом и исчезли так же внезапно, как и появились.
К счастью, во время налета «фокке-вульфов» никто не пострадал, так как альпинисты вовремя увели в укрытие женщин и детей. Но трудности и опасности только начинались. Ледник был сплошь завален снегом, свежим, рыхлым и глубоким. Шедшим впереди альпинистам ничего не оставалось, как заново пробивать тропу. Колонна двигалась медленно. Люди задыхались от нехватки воздуха и часто проваливались в глубокий снег. А когда кто-нибудь не мог самостоятельно подняться, колонна останавливалась, и тогда несколько человек вместе с альпинистами молча вытягивали обессилевшего и снова заставляли его идти.
Свыше двух часов двигалась колонна по леднику. Вдруг Сидоренко, шедший в голове колонны, остановился. Его ледоруб по головку ушел в снег, не достав льда. Он вытащил его, отошел в сторону и снова прозондировал ледорубом. «Так и есть, — подумал Саша про себя, — трещина». Ледниковую трещину замело, перекрыло снежным настом. А насколько она широкая, глубокая — никто не мог знать.
— Будем обходить.
Сидоренко сбросил с плеч рюкзак и отправился осматривать ледник. Вскоре он заметил плоский и гладкий камень и вспомнил, что именно он служил ему в прошлый раз ориентиром. Вернувшись назад, он взял рюкзак и теперь уже уверенно повел женщин и детей.
По пути Сидоренко часто
— Не нравятся мне эти камни, — заметил он. — Чует мое сердце — ненадежно они лежат. Могут съехать со склона, вызвать лавину.
И вдруг… лежавшие на склоне камни вместе со снегом пришли в движение. Страшный грохот заставил людей вздрогнуть. Голову колонны обдало снежной пылью и волной холодного воздуха. Сидоренко сразу понял: лавина.
— Стоять, не двигаться! — крикнул он, но его голос потонул в нарастающем гуле.
К счастью, лавина оказалась небольшой. Когда снежная пыль улеглась, Сидоренко и Моренец пересчитали людей: все оказались на месте. Можно идти дальше.
Прошли Куриную грудку, и снова начала портиться погода. Поднялся ветер, холодный и резкий. Он обжигал лицо и забирался под ветхую одежду. Мерзли все: и взрослые, и дети.
Не доходя скальной гряды, Сидоренко увидел солдат. Они быстро спускались навстречу. Солдаты брали детей на руки, прятали их в свои полушубки, согревали дыханием и несли к блиндажам.
Дав людям немного передохнуть, отогреться, альпинисты спустили их на Южный Приют и через день с проводниками-сванами отправили дальше, в долину реки Ингур.
— Кажется, все, — с облегчением вздохнул Моренец.
— Все, да не совсем, — поправил Николая Юрий. — Где-то внизу, в Тегенекли, Чирков, Чепарин и другие руководители комбината.
— Придется и за ними идти через перевал?
— Ничего не поделаешь, надо, — продолжал Одноблюдов. — Остается только решить — кому из нас троих идти. Двалишвили ушел с людьми вниз. Держать его больше нельзя. И так мальчишке в его шестнадцать лет изрядно досталось. Малеинова и Кухтина перед вашим приходом срочно пришлось направить в штаб к генералу Леселидзе. Намечается передислокация частей. Говорят, немцы из Домбая нажимают.
Обстановка в горах действительно усложнилась. Имея большой перевес в живой силе и технике, перешли в наступление части первой и четвертой горнострелковых дивизий генералов Ланца и Эгельзеера, укомплектованные тирольцами, для которых горы были родной стихией. Они потеснили наши войска в Баксанском ущелье, захватили Клухорский, Марухский и Санчарский перевалы. Передовые отряды альпийских стрелков проникли в район селений Гвандра и Клыджа и стали продвигаться к морю по реке Бзыби. Немецких егерей уже видели у озера Рица — в сорока километрах от Сухуми…
Командование Закавказского фронта начало формировать из альпинистов специальные горнострелковые отряды. В один из таких отрядов были направлены Малеинов и Кухтин, а позже и другие альпинисты.
— Ну что ж, мы с Сашей и пойдем через перевал, — вызвался Моренец, — нам не привыкать. Когда надо выходить?
— Лучше не медлить.
— Мы готовы, — за себя и за Моренца ответил Сидоренко.
Собирались быстро. Захватив с собой по банке сгущенного молока, сухарей, отправились в путь.