Чтение онлайн

– Мой папа судья, а мама – прокурор. Так что справедливость у меня в крови. Я еще и идеалист, как они. И я верю, что мы можем творить добро. Может, мы можем добавить добра этой школе.

– Ты в это веришь?

Он пылко закивал.

– Это не идеально. Ничто не идеально. Но нам нужно существовать, да? Посмотри на учителей. Они не запирают кабинеты, актовый зал всегда открыт. Они живут в ла–ла–лэнде, как в выступлении с Гершвином, что будет на следующем их собрании, – он презрительно фыркнул. – А потом они попросят меня расчленить сипуху на собрании

клуба факультатива, и все будут стоять рядом и охать.

– Да, это глупо, – сказала я. – А ты будешь лидером, как Эми?

Он покачал головой.

– Не могу.

– Не можешь? Почему?

Он не ответил.

– Лидер – всегда девушка? – не унималась я.

– Нет, это не так.

– Тогда как?

– Мы можем поговорить о другом? – спросил он.

– О твоих причинах? – я вернула разговор к началу.

Он улыбнулся.

– Причины…

– Ты ощущал вину. Потому ты тут.

– Не поэтому.

– Тогда почему?

– Потому что… – начал он и замолчал. Мы молчали. Ничего не говорили. Наша тишина наполняла комнату, как воздух заполнял шар.

Я решила лопнуть его. Я этим вечером была решительной.

– Ты хочешь посмотреть что–нибудь вместо учебы?

Он улыбнулся, словно мы задумали жуткую шалость. Я схватила ноутбук со стола и перебралась на свою кровать.

– Можешь сесть на мою кровать, – я похлопала по своему лилово–оранжевому одеялу с розовыми завитками и фигурами. Я села спиной к стене, согнула ноги в коленях. – Это позволено? – дразнила я.

– Дай–ка свериться с уставом, – он прошел ко мне, и мы устроились на кровати, как два товарища на диване.

– Тебе нравится «Закон и порядок»? – спросила я.

– Мое любимое, – сказал Мартин, его длинные ноги свисали с кровати. – И я уверен, «Закон и порядок» разрешен, – добавил он и посмотрел на меня, надеясь, что я рассмеюсь. Я рассмеялась, ведь он был забавным, и я хотела, чтобы он смотрел со мной сериал на моей кровати.

Полчаса спустя какая–то девушка в костюме обсуждала обвинения, но я едва ее слушала. Не из–за того, что плохо разбиралась в теме суда – я смотрела этот сериал с тринадцати лет, так что разбиралась – просто мне очень хотелось поцеловать Мартина. Я ощущала его вкусный запах, запах чистого мыла и душа. И его волосы… я ощутила их плечом, когда он склонился сделать погромче, и я сходила с ума, ужасно сильно желая его прикоснуться.

И не знала, откуда взялось это желание, как давно оно было во мне, как долго спало и ждало, пока я о нем вспомню. Пока я вспомню, что этого хотела в ту ночь, может, и он хотел, но думал, что не интересовал меня, так что говорил с Клио. А я думала, что не интересую его, так что говорила с… Но я не хотела думать о таком этим вечером. Я бросала прошлое. Я возвращала настоящее. Потому что сейчас происходило то, чего я очень хотела.

Я хотела поцелуй.

Я думала только о поцелуе – обо всем, что вело к поцелую – хотел ли Мартин поцеловать меня, было ли ему позволено. Я заставляла себя смотреть на ноутбук, лежащий на моих ногах, но поглядывала на Мартина. Я

пыталась держать себя в руках, наслаждаться сериалом, но разум был как машина с пинболом. Серебряный шарик бился о рычаг, выключался свет, сияла сфера, появлялся еще шарик, потом еще один, и все дико металось под вой сирен, игра выходила из–под контроля. Шарики появлялись из ниоткуда, и все было громким, машина ломалась.

И все затихло.

Я нажала на паузу и повернулась к Мартину.

– Какие другие причины? – спросила я снова.

Он улыбнулся уголком губ, зеленые вкрапления в глазах сияли.

– Другие?

– Да, – я не сдавалась. Я узнала от него о Пересмешниках, хотела знать и это. – Почему еще ты здесь?

Он молчал, удерживал мой взгляд, и все во мне перевернулось. Мне стало тепло, лицо, грудь, ладони горели, а он не переставал смотреть на меня. И я не хотела, чтобы он переставал.

– Мартин, – прошептала я.

– Да?

– Есть правила против…?

– Да, – тут же сказал он.

– Ты не знаешь, о чем я хотела спросить.

– Я знаю, о чем ты хотела спросить, Алекс.

– И о чем же?

– Есть правила, не дающие сближаться с тем, кому мы помогаем, – сказал он.

Я медленно кивнула, тяжело дыша, заполняя воздухом всю грудь, все тело.

– Да, есть запреты, – напомнил он, тоже тяжело дыша.

– Но ты был милым со мной, потому что должен был, да? Не по другой причине?

– По другим причинам, Алекс. По другим.

– Каким, Мартин? – спросила я, зная, что мы произносили имена друг друга в каждой фразе. Это словно сближало, делало ближе, чем тесная кровать и двенадцать дюймов между нами. Он отвел взгляд, сглотнул, провел рукой по волосам. Я хотела коснуться его волос. Я хотела знать, желал ли он, чтобы я коснулась его волос.

Он посмотрел на меня.

– Ты знаешь, о чем я.

Я покачала головой.

– Было бы проще, если бы ты знала, о чем я.

– Почему?

– Когда я сказал, что не хотел говорить с Клио, я имел в виду…

Он ждал, пока я закончу.

– Говорить со мной?

Он кивнул.

– Почему мне должно стать проще? – спросила я.

– Было бы проще, если бы ты начала, – сказал он.

– Если бы я начала, ты бы сказал Пересмешникам?

Он покачал головой.

– Ты бы рассказал кому–нибудь? – спросила я.

Он снова покачал головой и сказал:

– А ты?

– Нет.

– Я бы хотел рассказать всем. Хотел бы. Ты мне нравишься, Алекс. Давно.

Я лишилась дара речи. Я знала лишь, что лицо покалывало, и я хотела быть поближе к нему, к юноше, которому я давно нравилась. Я выдавила лишь:

– Да? – спросила я.

– Да, но у тебя был парень, а у меня девушка, а потом мы стали одинокими в одно время, – он сделал паузу. – Я не должен так делать.

– Быть тут, быть собой?

Он кивнул.

– Потому я хочу, чтобы начала ты.

Я убрала ноутбук со своих ног и опустила на кровать.

– Я хочу поцеловать тебя, – сказала я, радуясь тому, что произнесла это.