Чтение онлайн

Лист восхищался Бетховеном, но не просто имитировал мастера. Лист завладел Бетховеном, сделал произведение без пианино своим. Его не устраивало то, как все было. И он менял это. Он делал все лучше. Я открыла файл, чтобы начать письменную часть проекта. Я написала первое предложение: «На определенном этапе творцам нужно порвать с прошлым», – и ощутила родство с Листом, ведь повторяла его дело.

Я писала еще полчаса, и тут в дверь постучали. Я встала и посмотрела в замочную скважину. Мартин.

Я убедила себя, что наносить блеск для губ не нужно, но все равно причесалась, а потом впустила его.

– Привет, – сказал он. – Я принес тебе ужин.

Он отдал мне сверток из салфетки, я развернула ее и нашла бутерброд – хумус, сыр и хлеб из трех видов муки. Т.С. собиралась принести ужин.

– Спасибо.

– Т.С. и Сандип работают над проектом, – сказал он, объяснив, почему он принес еду.

– Я не знала, что они работали над проектом.

Он посмотрел на меня.

– Ох, – я кивнула, понимая. – Тебе нельзя в комнату пару часов.

– Ага, – он похлопал по рюкзаку. – Я в библиотеку. Хочешь со мной?

Я помнила, как читала там книгу в прошлый раз. И как до этого увидела там Картера. Я покачала головой.

– Может, хочешь поучиться тут? – я указала на свою комнату. Я вспомнила, как он был тут пару недель назад. Я не пустила его в свою комнату. Но теперь я была как Лист, я приводила себя в чувство. Я боролась за будущее, и я могла поступить иначе. – Это позволено? – добавила я.

– Позволено? – с любопытством спросил он.

– Тебе можно сближаться со мной вне группы?

– А почему нет?

– Потому что ты – Пересмешник, а я… – я сделала паузу, подбирая верное слово, но представляла лишь, что я под его крылом. Как это назвать?

– Думаешь, у нас куча странных правил?

– Не знаю, – сказала я и добавила. – Наверное, да.

– Как когда ты думала, что придется сушить одежду, не постирав ее.

– Я не знала, как вы работаете.

– Кейси не рассказывала?

– Лишь в общих чертах. Не детали.

– Я расскажу детали. Мне можно учиться в твоей комнате, как и в общей комнате с тобой. Если ты не против.

– Не против, – сказала я.

– Хорошо, – он радостно пожал плечами, прошел и устроился за столом Т.С. Я вернулась за свой стол и принялась за бутерброд.

– Над чем работаешь? – спросил он.

Я рассказала ему о своем весеннем проекте и спросила про его.

– Сипухи обыкновенные, – сообщил он.

– Интересно. Откуда взялась идея?

– Я проезжал летом мимо раненой совы у дороги. Я хотел вызвать ветеринара, но сова умерла, и я забрал ее домой и расчленил…

Я прервала его.

– Ты расчленил сову? – поразилась я. – На столе на кухне?

– Нет, – отозвался он. – В гараже.

– Это странно, Мартин.

– Что странного?

–

Ты нашел мертвую сову, забрал домой, чтобы распороть. Это странно! – я скрестила руки и отклонилась на спинку стула.

– Он уже был мертв. Это был шанс узнать больше. Это не отличается от твоей игры на пианино день и ночь. Так я тренируюсь.

– Ладно. И что ты нашел, когда разрезал свою находку?

– Его желудок был полон грызунов. Мышей, бурундуков, даже суслик был! – Мартин оживился, глаза сияли, пока он описывал содержимое желудка совы. Мне было и гадко, и интересно.

– Как ты смог понять?

– Я умею, – сказал он. – Так же, как ты можешь отыскать до минор с завязанными глазами. Знаешь, почему у совы было столько еды в животе?

Я покачала головой.

– Потому что у обыкновенной сипухи ужасно высокий уровень метаболизма! – сказал он, словно нашел утерянный город золота ацтеков или клад. Я представила Мартина в гараже в Нью–Йорке, в старом деревянном гараже со столом, полным инструментов и с мертвой совой. Он схватил нож и осторожно, но точно разрезал сову. Их живота совы выпали мертвые мыши, и карие глаза Мартина засияли от радости.

– Так что мой проект про то, что метаболизм сипухи – воплощение выживания тех, кто приспособлен лучше всего, – сказал он.

– Кто твой наставник? У меня – мистер Кристи, – сказала я и показала от этого язык.

– И у меня. Понимаю этот ужас.

Мартин изобразил учителя и его гулкий баритон:

– Кто из вас, – начал он и сделал тяжелую паузу, – может написать сочинение на сто семьдесят пять слов о том, куда направляется мировая экономика следующие сто лет?

Я рассмеялась.

Мартин продолжил своим голосом:

– Я не могу понять, он ленивый или гений. Он понял, что писать короткие сочинения просто, или в этом есть скрытый смысл – научить выражать мысли кратко и емко.

– Папа всегда отмечает, что нужно говорить интересно и четко, – сказала я. – Он говорит кратко. Он говорит мало, но все по делу. Он возглавляет сбор средств в Йэле, так что умеет заинтересовать людей. Он так говорил.

– Так ты считаешь мистера Кристи гением, – Мартин направил на меня палец, словно поймал меня на преступлении.

– Ты это начал! Ты сказал, что он может быть гением, – парировала я.

– И ты согласилась! Мы квиты.

– Квиты, – сказала я и доела бутерброд. – Спасибо за ужин.

– Это не макароны с сыром от Эми, но лучшее, что я мог, – сказал он, вытаскивая учебники по биологии из сумки.

– Так ты был назначен сюда на вечер? – спросила я, ведь Пересмешники явно разделяли обязанности. Мартин знал о визите Эми.

– Назначен?

– Пересмешниками. Эми сказала побыть со мной из–за завтра?