Пауза
Шрифт:
— Слушай, я понятия не имею, зачем ты здесь или с какого хрена решила, что это твое дело. Ты не часть моей семьи, и у тебя нет никакого права вот так обо мне говорить.
Трей ее отпихнул. Зацепившись за ножку столика, Кэлли чуть не упала возле дивана, но все же умудрилась устоять на ногах. Трей залез в карман и по пути к двери швырнул запасной ключ на стойку.
— Не лезь ко мне, Чокнутая. Ты меня достала.
Глава 13
Прислонившись головой к спинке мягкого кресла,
Прошла неделя, а от Трея не было слышно ни слова. Он не перезванивал и не открывал дверь, когда Ева ездила к нему домой. Слава богу, Энди поговорил с мистером Гиббонсом, и тот заверил, что Трей в порядке. Во всяком случае, он показывался на работе.
После рассказа о случившемся — за исключением толчка в самом конце, этим Кэлли поделилась только с Лорен и Энди — Ева решила, что Трею нужно больше свободы. Именно это они ему и давали.
Свободу.
С момента ухода Трея в груди у Кэлли образовалась пустота, и она понятия не имела, что с этим делать. Она нервничала, злилась и постоянно находилась в состоянии паники. Выходит, она нанесла непоправимый ущерб? Слишком на него надавила? Как он сумел в очередной раз так легко отвернуться от семьи?
Ушибленное о столик колено по-прежнему было припухшим и посиневшим. Она провела по нему рукой, и сердце у нее сжалось. Лгать Еве ей не нравилось, но и рассказать правду о случившемся она тоже не могла. Еве сказали, что Кэлли споткнулась, когда возилась с цветами. Знать, что произошло на самом деле, ей ни к чему.
Кэлли присела. Внезапно стало тяжело дышать, грудь болезненно стянуло. Знай Ева, что отметина на ноге — дело рук Трея, то, скорее всего, заявила бы «с меня хватит» и отправила бы Кэлли восвояси. От этой мысли внутри все перевернулось, и она с трудом сглотнула.
Кэлли рассеянно расчесывала длинные влажные волосы и вспоминала выражение глаз Трея, когда она сказала: «Джейми больше нет». Снова и снова ее захлестывала пронзившая его боль. Она застонала, швырнула расческу и спрятала лицо в ладонях. Зачем она так сильно на него надавила? Наверно, он не был готов. А теперь Трей исчез, сбежал подальше от дома, от семьи и от нее.
Поднявшись, двигалась Кэлли медленно. Мышцы поднывали. Тело болело. Посадка цветов в декоративные кадки, что расставят вдоль амбара, изрядно ее вымотала. Ева дала согласие устроить барбекю для семьи и друзей в самом начале Дней Ромашки — ежегодного городского праздника.
Она закатывала подобные вечеринки вплоть до смерти Джейми и сейчас впервые за два года пригласила людей на ферму. Все были счастливы видеть, что Ева занялась любимым делом: планировала прием гостей, составляла меню. А все посадочные работы легли на плечи Кэлли и Энди.
При помощи сообщества садоводов Кэлли скрыла правду о знакомстве с Евой. В действительности она никогда ничего не сажала, пока не ступила на землю О'Брайенов. Ева была фантастическим учителем, и Кэлли пришла к выводу, что ей не только нравилось копаться в земле, но и выходило у нее недурно.
Стук в дверь ее напугал. Она увидела улыбавшуюся Еву
— Ева, пожалуйста, не нужно стучать. Это ваш дом.
— Но, дорогая, это твое личное пространство.
Сердце у Кэлли екнуло. Ева дословно повторила слова Трея.
— Лорен, Алекс и Энди собрались в кино, и мы с тобой остаемся вдвоем. Мне нужно на фермерский рынок, и я хочу, чтоб ты поехала со мной, — настояла Ева. — А потом мы могли бы заскочить в пиццерию и перекусить.
— Звучит потрясающе, только надену туфли. — Кэлли направилась к двери и обула балетки.
Ева прошла в гостиную и остановилась возле выходивших на речку окон.
Настроение в комнате внезапно изменилось. Кэлли не совсем понимала, как себя вести. Повисло тяжелое молчание. Она решила дать Еве необходимое время и надеялась, что ее присутствия было достаточно. Вряд ли сейчас стоило заговаривать о Трее, тогда все тайны выйдут наружу.
Ева слегка содрогнулась. Она терла руки и неотрывно смотрела в окно.
— Моя жизнь должна была пойти не так. — Ева коснулась стекла, словно давно забытого воспоминания. — Я должна была состариться вместе с Джедом, наблюдать, как мои сыновья растят внуков и... — Голос у Евы дрогнул, и слова стихли. — Что стряслось с моей семьей, Кэлли?
— Он вернется, — уверенно сказала Кэлли, хотя этой самой уверенности совсем не ощущала.
— Но какой ценой? Здесь он несчастен. Все напоминает ему о Джеде и Джейми. Он испытывает столько вины и стыда. Понятия не имею, как ему помочь.
— Думаю, ему нужно время. Ему нужно напомнить о том, что действительно важно, и от чего он отказывается.
Ева убрала руку от окна и опустила глаза.
— Может, стоит его отпустить.
— Что? Нет. Вы же говорите не всерьез. — Кэлли развернула Еву к себе лицом.
— Ночами я не сплю и все стараюсь сообразить, как бы поступил Джед, будь он жив. Как бы он справлялся? У него были особые отношения с мальчиками. Они ему доверяли, рассказывали о том, о чем не говорили мне. Как бы Джед пробрался в тупую голову Трея и дал понять, что он творит со всеми нами?
— Наверно, затащил бы в сарай и вынудил сгребать навоз, — произнесла Кэлли.
Ева попробовала засмеяться, но смех вышел печальным.
— Возможно, ты и права.
Кэлли легонько сжала плечи Евы.
— У меня нет ответа на ваши вопросы, но я знаю, что Трей очень вас любит. Он все тот же мальчишка, которого вы растили. У него огромное сердце, наверно, поэтому его чувства столь глубоки.
В знак согласия Ева кивнула, но Кэлли заметила неуверенность в ее глазах.
— Знаешь, любить О'Брайена сможет только особенная женщина.
Удивившись смене темы, Кэлли убрала руки с плеч Евы.
— Мне кажется, вас всех очень легко полюбить.
— Я говорю о настоящей любви. Поверь, я повидала и похоть, и одержимость. Трей без особого труда добивался внимания девушек — это почти что дар. — Ева замолчала, на губах заиграла легкая улыбка. Махнув рукой, она продолжила: — Достаточно было сверкнуть улыбкой, включить обаяние, и девушки тут же на него вешались.