Параллельный перпендикуляр
Шрифт:
– По-моему, молодой человек… настала пора… объясниться, что все это значит, – глухо прозвучал во тьме рядом с Геником еще задыхающийся от бега голос Коблара.
Геник судорожно вздохнул. Его тряс непрекращающийся озноб, и эта дрожь не давала произнести ни слова.
– Начните со своего имени, – посоветовал Коблар. – Не могу же я постоянно называть вас молодым человеком…
– Г-геник, – клацая зубами, сказал юноша.
– Прошу прощения?
– Геннадий… Геннадий М-мезенцев…
– Я вижу, у вас зуб
Точно таким же тоном Никита раньше справлялся, не хочет ли Геник есть, когда тот, будучи в увольнении, приходил к брату в студенческое общежитие. Будущий перпендикуляр был всегда зверски голоден и в мгновение ока расправлялся с кефиром и батоном, не придавая сей трапезе абсолютно никакого значения. Лишь много позже до Геника дошло, что он тогда съедал, наверное, весь дневной рацион Никиты, обрекая его тем самым на вынужденную диету…
От воспоминаний защипало в глазах, и неожиданно для самого себя юноша разрыдался, как несправедливо наказанный ребенок.
– Что такое, Гена? – глупо спросил историк, растерявшись. Рука его нашла во тьме руку Геника и крепко сжала ее. – Что произошло? Да прекратите же, наконец, истерику! Ведь вы – мужчина, в конце концов!
Этот аргумент не мог не подействовать. Геник взял себя в руки и все рассказал своему спутнику.
Коблар долго молчал, потом сказал, поглаживая Геника по руке:
– Ну что ж, поздравляю вас – хотя это возможно, звучит не к месту в данных обстоятельствах…
– С чем? – не понял Геник.
– С тем, что вы прозрели, – торжественно и непонятно произнес историк. – Наконец-то у вас открылись глаза на то, что происходит вокруг… Признаться, первоначально, когда вы ворвались в мою темницу, таща за шиворот этого толстого охранника, я подумал, что вы… гм… повредились рассудком, но сопротивляться своему освобождению не стал. Понимаете, Геннадий, терять мне все равно уже было нечего – ведь всем известно, что, попав в ваше заведение, люди обратно не возвращаются… И еще. Признаюсь, при… э-э… нашей первой встрече с вами я возненавидел вас. Простите, но вы мне тогда показались одним из винтиков огромной, безжалостной машины для пыток, каковой является ваша Перпендикулярность… Господи, слово-то какое подобрали!
Геник вспомнил, как человек, жарко дышащий сейчас ему в лицо, несколько часов назад умолял передать молоко больному ребенку, и ему стало невыносимо стыдно и горько. Он хотел было что-нибудь сказать, все равно, что именно, лишь бы заглушить стоны совести, – но в этот момент где-то наверху с грохотом распахнулась дверь, послышалась короткая, но очень яростная перебранка, потом дверь захлопнулась, и кто-то стал спускаться по лестнице, что-то бормоча себе под нос.
Геник и Коблар притихли, стараясь ни звуком не выдать себя.
Это была женщина средних лет, которая вела на
Пес сунулся было под лестницу, учуяв там беглецов, но женщина, занятая своими мыслями, шлепнула его машинально по морде концом поводка и проследовала на выход.
Коблар вздохнул.
– Ну ладно – сказал он. – Надо что-то делать, вы не находите, Геннадий? Как-то ненадежно мы здесь сидим… Вот вы, например, куда собираетесь свои стопы направить?
– Нас уже наверняка по всему городу ищут, – уклонился от прямого ответа Геник- Небось, подняли по тревоге все дежурные наряды…
Он представил себе, как обер-перпендикуляр, бледный от бешенства, брызгая слюной, инструктирует Окурка и Коротышку: "Найти и доставить мне этих сукиных сынов живыми или мертвыми!.. Головой отвечаете!"
– Так что, Андрей Огюстович, у нас с вами один выход, – вслух сказал он.
– Это какой же? – с интересом спросил историк.
– Ну как же?-удивился юноша.
– Вы еще спрашиваете! Поймите, нам теперь абсолютно некуда деваться. Они же нас из-под земли достанут, у них же почти в каждом доме – осведомители, уж я-то знаю!.. Уходить нам надо, Андрей Огюстович, уходить! И как можно скорее!
– Да что вы загадками излагаете? – с досадой воскликнул Коблар. – Куда мы с вами можем уйти?
– В ваш мир, – не без торжественности сказал Геник. – Через "дыру" то есть… В тот мир, откуда вы прибыли к нам. Я знаю, у вас там все по-другому, но я согласен… Возьмите меня с собой, а? Ведь у меня здесь больше никого нет из родных… А там я пригожусь, вы не сомневайтесь! Я же всю их систему как свои пять пальцев, да и методы тоже…
– Постойте, постойте, – перебил его Коблар. – Вы что же, по-прежнему считаете, что я какой-то шпион из параллельного мира?!
– Вы только не обижайтесь, Андрей Огюстович… Я вовсе не считаю вас врагом. Какой же вы враг? Ведь вы к нам с добром пришли!
И Геник выложил Коблару суть своих недавних прозрений в отношении "параллельных".
Он ожидал, что его спутник вот-вот прервет его и скажет что-нибудь вроде: "Ну что ж, я рад, что вы, наконец, поняли, в чем суть нашей работы, и поэтому вас стоит взять с собой в другой мир". Однако Коблар молча выслушал его до конца, а потом с горечью простонал:
– Боже мой, Боже мой!
– Что такое? – растерялся Геник.
– Ничего-то вы, оказывается, не поняли! Значит рано я радовался – видно, глубоко в вас засела эта бредовая идея…