Парадокс Севера
Шрифт:
— Вставай, девять уже, — крикнул я. Брат даже не пошевелился. — Поднимайся, идиот! — Но единственное, что я услышал в ответ — тишина.
Он ушел.
С момента, когда я его нашел до приезда скорой прошло всего пятнадцать минут. Мало. Но пока я сидел напротив, пустыми глазами на него глядя, оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда во мне что-то переломилось. Образ Севера, родившийся несколько месяцев назад, в те пятнадцать минут сформировался окончательно.
В сентябре мы с Антоном вернулись
Сначала мы избивали каждого, кто хоть как-то был замечен в распространении этого дерьма. Словно от грязи очищая академию. Но прошел один, второй месяц, а дряни не становилось меньше, и тогда мне пришла в голову мысль о собственной системе. Системе, построенной на страхе, на таком авторитете, который ни единому человеку не удастся сломать.
С тех пор минуло двадцать девять месяцев, пятьдесят шесть красных карточек, девять черных и бесконечное число часов, которые я провел в наркологии и деканате.
И все это перечеркнула она одна. Все замкнулось на одной лишь девчонке, к которой вела эта тонкая ниточка. У судьбы абсолютно точно садистское чувство юмора.
Я пытался взять себя в руки, чтобы как-то переварить случившееся. Диана ушла. Что я ей наговорил? Я даже не помнил.
И вдруг, когда ярость улеглась, когда адреналин, бушующий в венах, успокоился, я задумался о том, если бы вообще ничего не было?
Если бы мы прошли мимо друг друга, так и не встретившись?
Хотел ли я этого?
Лишь в первую секунду да.
Но потом вдруг понял, что больше не будет ни совместных завтраков по утрам, ни поцелуев, распаляющих до безумия, ни смеха друг другу в губы. Никто больше не будет по ночам утыкаться носом в мою ключицу, прижимаясь всем телом, чтобы от всего мира спрятаться. Под кожей медленно взвился страх. Мысль о возврате в прежнюю жизнь, туда, где было так спокойно, но пусто, ужасала.
А главное, там не будет ее.
Моей любимой девочки.
В комнату незаметно вошел кот и потерся о мои ноги. И вдруг я понял, что сам сказал ей уйти.
Я вскочил с кресла и кинулся на выход, подхватив первую попавшуюся под руку обувь. Не закрыв дверь, выскочил на площадку и несколько раз ударил по кнопке вызова лифта, натянул кроссовки, скача попеременно то на одной, то на другой ноге. Колено тут же прострельнуло.
— Черт! — поморщился я. Все, что я должен был сразу сделать это просто заткнуться и обнять ее. А я снова все испортил. — Ну давай же, — торопил я, надеясь лишь на то, что Диана не успела далеко уйти.
Пусть она будет внизу!
Пусть она будет внизу!
Разве я о многом прошу? Лишь бы согласилась выслушать.
Лифт прозвонил и открылся. Я заскочил внутрь и судорожно нажал на значок первого этажа, как вдруг услышал крик. Он раздался
Эта квартира принадлежала мне больше года, но никто из жильцов на моей памяти не пользовался аварийным выходом.
Судорожно глотнув воздух, я оттолкнул закрывающиеся двери лифта и бросился вниз на шум голосов, в эту же секунду возненавидев ступеньки. Каждый прыжок отбивался болью в суставе.
А потом я увидел кровь. Площадка между этажами была ею буквально забрызгана.
Нет, нет. Ее не могли ранить.
Снова раздался вскрик. Теперь я точно мог расслышать, что это Диана.
Я перемахнул через несколько ступеней и увидел ее, прижатую к полу. Ломовой навалился на нее сверху, удерживая руки, а дальше все происходило как в тумане.
Я набросился на него, оттаскивая в сторону. Диана попятилась, хватаясь за сумку. В ее глазах плескался дикий ужас, а рубашка вся была забрызгана красным. Теперь я видел, кровь принадлежала ему, потому что нос его был разбит.
Пашка метнулся в сторону, но я перегородил ему дорогу. Он был крепче меня и сильнее, но даже это бы его не спасло. После смерти брата, я считал, что лишь одна вещь может разъярить меня до состояния полного потери контроля — наркотики. Но с появлением Дианы, осознал — их две.
— Уходи вниз! — приказал я, и на этот раз Диана послушалась.
Все это время я не хотел мешать их дружбе, хотя видел, как он смотрит на нее. И Антон предупреждал, что надо быть осторожнее с этим парнем, а его чутье никогда не подводило прежде.
— Слишком уж часто мы встречаемся при одних и тех же обстоятельствах, не находишь?
Этот ублюдок отбросил спортивную куртку в сторону.
— Отойди, — ответил, оскалившись. — Пока я тебя вниз по ступенькам не спустил. Тогда костылями не отделаешься.
Он знал, что в Карточной Долине ему делать больше нечего. А значит, нечего и терять.
Каждый нерв внутри меня буквально кричал, вспоминая проведенные дни в больнице. Драться на лестнице безумие. Но я не сдвинулся с места.
Ярость. Ненависть. Желание уничтожить его, чтобы места живого не осталось — все, что я чувствовал в тот момент.
Ломовой замахнулся первым. Попытался меня схватить, но я увернулся. Пусть он был сильнее, я ведь рос с Антоном, и меня тоже учили драться. А потом он бросился на меня, и мы вместе врезались в стену. Удары сыпались как град, я пропустил несколько раз по лицу, чувствуя, как из рассеченной брови льется кровь.
Внизу раздавались звуки голосов.
Руки будто онемели. Повсюду была кровь. Моя, его. Льющаяся из разбитого носа и губ. И ни один из нас не смог бы остановиться, если бы не глупая случайность. Он попытался столкнуть меня с лестницы.