Чтение онлайн

– Что это за скандал?

– Только для вас, Джейк. Без упоминания моего имени. Скандал был связан со странной смертью двух добровольцев. Кажется, безработные. Один откуда-то из Индии. За определенную сумму они доверили себя доктору Уламу, он всегда старался проверять свои безумные идеи именно на человеке.

– Что случилось с добровольцами?

– А что случилось с самим доктором Уламом? – бесцеремонно хихикнул старина Джи Энгус. – Вы ведь что-то знаете об этом? Вы не стали бы спрашивать, не знай вы что-то об этом.

– По моим сведениям, доктор Улам уже много лет находится в Сауми. Так сказать, на исторической родине.

– Вот

как? – Джи Энгус впервые не улыбнулся. – Считайте, Джейк, ему повезло. За ним тянется длинный след. Он успел насолить властям не только в Англии. А в Азии… Может быть, ему место именно б Азии…

– Разве в Азии нельзя угодить в тюрьму?

Старина Джи Энгус покачал головой:

– В тюрьму приводят проблемы. Если у доктора Улама возникнут в Азии проблемы, то они будут касаться только препаратов и инструментов. Думаю, режим Сауми, если, конечно, доктор Улам находится в Сауми на легальном положении, только поможет ему. Меня именно это и пугает. Именно это, а не проблема азиатских добровольцев. С добровольцами в Сауми у доктора Улама не будет никаких проблем. Как правило, человек в Азии рождается лишь для того, чтобы произвести двух или трех себе подобных. Нет, – повторил он, – с добровольцами в Сауми у доктора Улама проблем не будет.

– Не слишком ли упрощенный подход к Азии?

– Не упрощенный, а достаточный, – косые глазки старины Джи Энгуса снова весело вспыхнули.

– Разве в Азии невозможно вести исследования, подобные вашим? – Колон взглядом обвел лабораторию.

– Почему невозможно? – хихикнул старина Джи Энгус. – Для таких исследований нужен мощный мозг. Таким мозгом доктор Улам наделен в полной мере. Но чтобы вести серьезные исследования, необходимо иметь, кроме препаратов и инструментов, и, разумеется, определенных лабораторных условий, некоторые нравственные критерии, преступать которые запрещают не жестокие законы, а всего лишь собственная совесть. С этим У доктора Улама всегда были проблемы. Кроме того, в этой Сауми, заброшенной где-то там в тропической Азии, у доктора Улама нет квалифицированных помощников.

– Доктор Сайх учит: побеждает лишь победитель.

– Сильно сказано. Кто это – доктор Сайх? Химик?

– Палеонтолог. В прошлом.

– Как это понять?

– Доктор Сайх – крупный ученый, вы могли слышать его имя. Сейчас он главный идеолог и глава военной Ставки Сауми.

– Мой бог! – косые глазки старины Джи Энгуса вдруг обеспокоенно моргнули. – Вы полагаете, доктор Улам мог найти общий язык с этим… с этим, как вы говорите, палеонтологом?..

– Почему нет? Мы подумали об одном и том же.

Старина Джи Энгус несколько суетливо хихикнул. Старина Джи Энгус несколько суетливо погрозил Колону пальцем:

– Не пугайте меня, Джейк. Идеи доктора Улама всегда были слишком радикальны. Боюсь, что они слишком радикальны даже для какой-то там военной Ставки. Доктор Улам всегда был озабочен мыслями о будущем. Не о своем лично. Он всегда был озабочен мыслями о будущем всего человечества. Меньшими категориями доктор Улам просто никогда не оперировал. Но его размышления о будущем… как бы это сказать… Его размышления о будущем вряд ли обрадовали бы любого нормального человека… даже какую-то там военную Ставку… Доктор Улам всегда думал о глобальном будущем, а где вы видели военную хунту, представление которой о будущем простиралось бы далее пяти – семи лет вперед?

– В чем заключались кардинальные идеи доктора Улама?

Старина Джи Энгус задумался.

– Прежде

всего, доктор Улам считал, и, боюсь, не без оснований, что нынешний человек разумный является весьма жалким существом. Жалким, разумеется, по сравнению с тем, каким он мог быть в идеале. Во-вторых, доктор Улам считал, опять же не без оснований, что нынешний человек разумный как бы слишком отяжелен дурной наследственностью. В некотором смысле мы с вами все еще динозавры, Джейк. Наконец, нынешний человек разумный, по представлениям доктора Улама, является жертвой некоего эмоционального анахронизма. Чем хуже люди разумные живут, тем они почему-то добрее друг к другу, чем лучше люди разумные живут, тем они почему-то все более и более жестоки.

– Он видел выход из этого тупика?

– Не дай вам бог воспользоваться выходами, которые указывал доктор Улам! – возмутился старина Джи Энгус. – И потом, кто вам сказал, что это тупик? Просто следует создать оптимальные условия для развития. Сломать человека нетрудно, гораздо сложней его восстановить. А мы ведь только этим и занимаемся – ломаем и восстанавливаем. У нас нет ни времени, ни средств на созидание. Надеюсь, вы понимаете, что я сейчас не просто о самовоспроизведении?.

– Но доктор Улам…

– Что доктор Улам? – неожиданно резко оборвал журналиста старина Джи Энгус. – Доктор Улам исчез. То, что он находится сейчас в Сауми, всего лишь предположение. Если честно, Джейк, я приветствую его исчезновение. Доктор Улам был слишком бесцеремонен в выборе объектов для удовлетворения собственного неумеренного любопытства. Он вполне сознательно закрывал глаза на божественное в человеке, Джейк, он видел в нем только зверя. Отсюда безнравственность его жестоких опытов. Я рад, Джейк, что след доктора Улама затерялся где-то в тропической Азии. Хочу верить, что Сауми это не та страна, в которой куется будущая человеческая история. Сауми – это, скорее, что-то из прошлого. Это что-то, наверное, вроде Шумера или Урарту, обитатели которых почему-то еще не вымерли.

Колон рассмеялся:

– Вы позволите мне использовать это сравнение?

– С удовольствием. Только не пишите ничего о докторе Уламе. Его нет. Давайте считать, что его действительно нет.

Другой.

Другой человек.

Почему нет?

Подобные темы трогают самых равнодушных.

Старина Джи Энгус подчеркивал, что доктор Улам Мыслил только глобальными категориями.

Это похоже на правду, а он, Колон, еще добавит масла в огонь. История жестока, но ее уроки ничему не учат, они быстро забываются. Никогда не лишне напомнить об ордах Аттилы или о холокосте. Никогда не лишне напомнить о том, что каждый человек, неважно, родился он в Сауми или в США, в России или в Японии, имеет право на свободу и безопасность.

Кай добр?

Кай чист?

Кай в высшей степени человечен?

Не все ли равно, если всем остальным грозит уничтожение? Не все ли равно, если всем остальным обитателям земного шара честность Кая, его чистота и человечность ничего не несут, кроме… смерти?

Ему, Колону, нечего беспокоиться. Он получил в жизни свою долю хорошего и плохого. Если Кай действительно проблема, то он – проблема будущего, он проблема наших потомков. Десять, сто или тысяча лет… Не имеет значения… Сто или тысяча….. Он, Колон, столько не протянет. Может быть, внуки… Что ж, за эти сто или тысячу лет внуки и правнуки что-нибудь придумают…