Чтение онлайн

На день Святого Валентина я решила подарить ему Валентинку. До ночи вырезала, рисовала, сочиняла. Поутру встала, глянула на свое художество и поняла, что это никуда не годится – нельзя мальчику прямым текстом писать, что любишь его. Намазала все толстым слоем клея, сверху приляпала бумажку, на которой написала: «Поздравляю с днем Святого Валентина». И вручила ему между русским и историей.

Юра как обычно очень многозначительно улыбнулся, но даже тут ничего не сказал. Я еще немного подождала, а потом ждать стало совсем невмоготу. Я решила взять быка за рога. Да, еще же Лера участвовала во всей этой истории, не зря я о

ней начала рассказывать. С ней я тоже наивно делилась своими чувствами к Юре. Она поддерживала, даже не просто поддерживала, а толкала на активные шаги. Типа, чего ты ждешь, раз он сам не идет к тебе, иди ты к нему, ничего в этом такого нет. Ну и я поперлась. Не жалею, кстати.

По крайней мере, мой первый поцелуй был с мальчиком, от которого я была без ума, а не абы с кем. До сих пор я вспоминаю эти отношения с трепетом и до сих пор мне интересно, а как бы они могли развиваться дальше, если б я не была такой неуверенной в себе, и он бы не был таким же.

Как-то раз мы попытались. Мы сидели на кухне у его друга. Опять же молча. Нас разделял кухонный стол. И в тот момент, когда Юрина рука почти доползла до моей, вошел его друг со словами: «А что, не выпить ли нам чайку?». Честно, я хотела его убить. Мне казалось, он сломал мне жизнь.

Еще как-то раз я пришла к Юре домой. Представляете, да, каких моральных сил мне это стоило? Я стояла под дверью его квартиры минут пятнадцать. Из-за соседней двери доносилась музыка, какие-то современные песни. Я слушала одну за одной и обещала, что уж после этой песни точно позвоню в дверь. Или после этой. Нет, теперь точно позвоню. Но чем дольше ждала, тем страшнее становилось. К спине как будто по очереди прикладывали то утюг, то грелку со льдом. За эти 15 минут я измучилась так, как не мучилась до этого ни разу в жизни. Даже когда лечила в физкультурном диспансере спину и делала каждый день «ласточку» по 15 раз.

В какой-то момент я поняла, что если прямо сейчас не позвоню, то упаду в обморок или уйду. Протянула руку и позвонила. Все. Теперь назад дороги нет. Хотя я бы еще успела убежать. Но ноги онемели и примерзли к кафелю. Слава Богу.

Юра открыл. Улыбнулся своей слегка демонической безумной улыбкой.

– Я не знаю, зачем пришла, – сказал мой рот.

А он:

– Я и не спрашиваю.

Я опустила глаза.

– Ну проходи.

Я несмело и неуклюже начала стягивать пальто. Руки дрожали. Ноги тоже.

Юра жил в общежитии с мамой. У него была своя комната, туда мы и пошли. В комнате я осторожно присела на кресло. Юра сел рядом. Некоторое время между томилась тишина и ожидание. Потом он взял мою руку. Ожидание дрогнуло, превратилось в первую юношескую близость, которая пробежала по телу опьяняющими мурашками.

Его пальцы касались моих, почти неощутимо скользили, но несмелости в этом не ощущалось. Я пыталась растолковать эти касания. Инструмента было два – неуверенность в своей нужности и желание отдаться нежности. Неуверенность победила. Наверняка, он просто делает одолжение. Понимает, зачем пришла, и дает это. Хотя пришла я не за этим. Просто пришла, потому что не могла не прийти. То, что творилось дома, гнало прочь. К единственному человеку, который меня принял, подпустил к себе. Дал то, что не давал никто с начала моей 17-летней жизни – принятие и нежность. Невыносимо было отказаться, объяснить себе эту тягу.

Пальцы меж тем двигались, рождая глубокую,

томящую, ту самую невыносимую легкость бытия. Мои пальцы молчали. Я не знала, что делать. Должна ли я ответить? Что будет, если отвечу?

Познания в этой сфере были скудными. Я даже не связывала между собой секс и ласки, которые этому предшествуют. Крепко сидя в детстве, я не могла резко погрузиться во взрослость. Ласки – это одно, секс совсем другое. Ласки – это про юность, влюбленность, а секс – это что-то про взрослость.

Потом Юра взял мою руку плотнее. Не сильно, просто крепко соединил с моей, как будто пытаясь почувствовать каждой клеточкой своей ладони мою. Я не сопротивлялась. Это было бы невозможно, потому что мозг уже с перестал контактировать с реальностью. Юра легко потянул мою руку к себе и прикоснулся губами. В затылке как будто начал раскручиваться тяжелый диск, расшатывая реальность. В солнечном сплетении что-то щелкнуло, и сладкая теплота, превращаясь по дороге в тугой дрожащий комок, скользнула вниз. В то место, где зарождается секс.

Я мигом протрезвела и потянула руку обратно. В этот момент я и поняла, что ласки приводят в секс. Секс – это непонятно что. Он пугал и отталкивал. Я встала с кресла и неуверенно стала собираться. Я не думала, что могу обидеть. Казалось логичным на этом закончить и пойти домой. Юра сказал, что проводит меня.

Мы шли через темный заснеженный парк, держась за руки. Под унылым одиноким лучом фонаря, на мосту, мы остановились. Юра притянул меня к себе. Его шепот опять скользнул внутрь, заставляя трепетать.

– Я хочу тебя поцеловать.

– Зачем? – спросила я, – ведь это все равно ничего не изменит.

– Ну хотя бы ради собственного удовольствия.

Я молчала.

– Я хочу тебя поцеловать, но у тебя завтра будут губы обветрены.

– Пусть, – сказала я. Что-то надо было сказать.

Он прижал меня крепче и коснулся губами. Сильнее. Еще сильнее. Казалось, я схожу с ума. Здесь не страшно было отдаться желанию. Лютой зимой на мосту оно вряд ли заведет далеко. И я отдалась. Обняла его так крепко, как смогла, и поцеловала в ответ. И целовала, и целовала.

А потом рванулась и побежала. Он схватил меня за руку, не пуская. Отпусти – кричало внутри. Не отпускай – кричало еще сильнее. Через три секунды руки расцепились, и я побежала домой проживать этот вечер.

А потом оказалось, что у него отношения с Лерой. Вот прямо отношения, как у взрослых. Лера пришла и сама мне честно сказала. А я была еще настолько глубоко в детстве, что даже прочувствовать не смогла. Даже промелькнула мысль: «Ого, я попала в настоящий любовный треугольник, как в кино!». Да ладно, говорю, ничего страшного. Лера меня обняла и сказала: «Ты удивительная». Мне было приятно.

Но какие-то не очень настоящие у них оказались отношения. На выпускном он танцевал только со мной, а с ней даже не разговаривал. Блин, такое сожаление сейчас охватывает, когда понимаю, какой я была непроходимой тупицей. Я могла бы очень круто выглядеть – все данные для этого были – и фигура, и лицо, и даже волосы роскошные до попы. Даже одежда к тому времени была более-менее современная. Но нет же – я была уверена, что страшная, и что мальчик со мной танцует все медленные танцы, весьма недвусмысленно прижимая к себе, вот просто так. Просто делать нечего, не сидеть же просто так весь выпускной, пойду потанцую вон с той уродиной.