Папа
Шрифт:
До десятого класса мы так и не смогли подружиться, но в десятом дело неожиданно пошло на лад, возможно потому что ее старая компания распалась.
Мы стали вместе ходить домой после уроков – жили мы почти в одном дворе. В школе она общалась со своей компанией – в 10-м классе она перестала общаться с теми двумя девочками и нашла подруг по интересам – а я как обычно почти ни с кем, но мне уже не было грустно, ведь я знала, что после уроков мы пойдем вместе с новой подружкой домой.
Иногда мы доходили до перекрестка и расходились по домам, но чаще шли к ней и остаток дня проводили
Еще смотрели сериал «Дикий Ангел» и конечно обе мечтали влюбиться. Хотя Аня на тот момент уже испробовала влюбленность на вкус. Я завидовала, но не слишком. Потому что мне мальчики вообще еще не нравились. Я не понимала, как можно влюбиться в кого-то из этих отвратительных типов, которые учатся со мной в одном классе. Они издевались надо мной столько лет, а теперь я должна в кого-то из них влюбиться? Ну уж нет.
Но всему свое время. И когда это время наступает, оно сметает все на своем пути.
Глава 6
Тут надо сказать, что в десятом классе у меня появилась еще одна подружка. Наша дружба была весьма странной. Я никогда как следует не понимала, что у нас за отношения. Она пришла к нам в школу тоже примерно в десятом классе и почему-то сразу мне приглянулась, хотя училась даже не в нашем классе. Я издалека заметила необычную девочку, которая нестандартно одевалась и вела себя странно. Даже не знаю, как это описать, чтоб стало понятно. У нее был немного отрешенный взгляд и размашистая походка. И короткая стрижка. Прям совсем короткая, как у мальчика.
Очень хочу, но не могу вспомнить, как мы познакомились. Однако как-то это произошло. С ней я тоже общалась отдельно от других девочек. Не знаю, чем, но чем-то она меня манила так, что я не могла собой управлять. Мы могли с Аней договориться идти вместе домой, а я брала и динамила ее ради этой девочки. Девочку звали Лера. Мне было стыдно, но это было выше моих возможностей. Чем-то ее жизнь манила, казалась загадочной и неповторимой. Казалось, что если я прикасаюсь к этой жизни, то и сама становлюсь загадочной и неповторимой.
Неповторимость ее проявлялась, в основном, в том, что она позволяла себе не следовать никаким договоренностям. Договорились созвониться – она не звонит. И трубку не берет, когда я звоню. Договорились встретиться – она может вообще не прийти. И никак потом не прокомментировать свое отсутствие. Говорить о каких-то высоких материях, листиках, энергии солнца и прочих загадочных вещах. А я и слушала, открыв рот.
Лера училась в архитектурном классе и после уроков часто оставалась закончить какую-нибудь работу. Я придумывала всяческие предлоги, чтобы тоже остаться в школе и посидеть с ней. Я приходила к ней в класс и могла сидеть до семи часов вечера. Она рисовала, я делала уроки. Рисовала она не одна, большинство ее одноклассников были там же.
В один из таких вечеров я вдруг заприметила
В тот вечер мы шли из школы все вместе – я, Лера, Юра и еще кто-то из их одноклассников. Мне ужасно не хотелось идти домой, я не представляла, как сейчас вернуться в домашний ад. Я готова была на что угодно, лишь бы не идти домой. Готова была ночевать в подъезде, чтоб никто не смял, не испоганил это первое в жизни светлое чувство.
Однако, ночевать в подъезде не пришлось. Я сказала, что забыла ключи, а дома никого нет, и Лера предложила пойти с ними к Юре в гости. Юра жил с мамой вдвоем в общежитии. В тот момент мне показалось почему-то, что это прекрасно. Хотя в тот момент мне бы прекрасным показалось все, что не похоже на возвращение домой.
Мы сидели в его крошечной комнатке, пили чай, разговаривали. Вернее, все разговаривали, кроме меня. Я наслаждалась чувством, разливающимся внутри блаженным теплом. Я была первый раз в жизни в КОМПАНИИ друзей. Это была моя первая в жизни настоящая компания. Не детская, не компания для игр, а настоящая, почти взрослая. И в этой компании был мальчик, который мне нравился.
Мы потом еще много раз собирались такой компанией, но уже не у Юры дома, а у его друга – он жил гораздо ближе к школе. Я в разговорах почти не участвовала, больше наблюдала молча, но чувствовала себя в своей тарелке, на своем месте, как будто тут и была всегда.
В этом месте надо сказать, что я с раннего детства любила рисовать и мечтала быть художником. Способности были так себе, но мама все-таки отдала меня в кружок ИЗО при школе, мы с Полиной вместе туда ходили в начальных классах. Там-то я и поняла, что рисую плохо. Ну глаза-то у меня есть, вижу, что мои рисунки хуже других.
Я и бросила. Еще какое-то время врала маме, что хожу. Потом сказала, что бросила, потому что надоело. Но интерес к творчеству так просто не бросишь – он остался на всю жизнь. Поэтому меня всегда тянуло к необычным, творческим людям. Среди них мне было хорошо. Ну и казалось, что я сама творческий человек, раз тусуюсь с творческими.
С Юрой отношения были на уровне «привет- привет». Мы никогда не разговаривали. Просто, встретившись в школьном коридоре, обменивались взглядами. Я шепотом, слышным только мне, говорила: «привет». Он молча улыбался.
Но мне и этого было за глаза. Я ради этого в школу ходила. Бежала прям, забыв про свое ужасное пальто и мамины сапоги. По вечерам мы с Аней обсуждали мою первую любовь. Сидели подолгу, вспоминая разные мелочи – как он посмотрел, как улыбнулся, да и просто, как это прекрасно – влюбиться.
Политэкономия индустриализма - связь экономической модели и научной картины мира
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги