Память сердца
Шрифт:
Все комнаты в доме были просторными, с высокими потолками. Гостиная, в которой Бретт и Дженни познакомились с Сью, в сущности, представляла собой целый зал и соединялась со следующим, таким же, широкими двустворчатыми дверями. В каждом из залов находился камин.
Столовая, в которой впоследствии должен был разместиться ресторан для отдыхающих, находилась по другую сторону холла. Больше двадцати человек могли пообедать за огромным старинным столом, не мешая друг другу. Дальняя дверь вела в кухню и кладовую. Кладовая не уступала по размерам комнате Дженни в Новом Орлеане. Еще одна дверь вела в угловую комнату с двумя
С каждым шагом Дженни казалось, что неясные образы прошлого все тесней обступают ее. Ей слышались смех и приглушенные рыдания, чьи-то спорящие голоса и одобрительные восклицания, она чувствовала обволакивающее тепло, излучаемое всем тем, что находилось вокруг. Неожиданно для себя она обнаружила, что веранда имеет еще одни стеклянные двери – вход в библиотеку, по стенам которой тянулись бесконечные полки с пыльными томами.
Размышления Дженни были прерваны Сью Темпл-тон, вошедшей в комнату с темнокожей женщиной лет сорока. Ее звали Хестер.
– Добрый день. Рада познакомиться, добро пожаловать к нам в гости. – Она с достоинством кивнула каждому в отдельности.
Хестер Филдинг совмещала в «Дупле дуба» обязанности поварихи и домоправительницы. Всю жизнь она и ее муж Арнольд прожили в Западной Фелициане.
– Она собирается на несколько дней к тетке в Новый Орлеан, – пожаловалась Сью. – Нам так повезло с Хестер, и мы не представляем себе, как будем управляться со всем хозяйством без нее.
– Думаю, вы прекрасно справитесь, миссис Темплтон, – утешила ее домоправительница. – Вы сами знаете, что справитесь. – Она посмотрела на Бретта. – А вы, значит, тот самый человек, который написал роман об этих местах?
– О каком именно романе вы говорите? – уточнил Бретт.
– Конечно, о «Безумной ярости», о чем же еще?
– Миссис Филдинг, это действительно моя книга, но я не задавался целью писать именно об этих местах. Там был просто юг, а конкретное место – обычная выдумка автора.
Брови негритянки недоверчиво приподнялись:
– Выдумка. Я понимаю.
То, что она осталась при своем мнении, было совершенно очевидно.
Бретт резко отвернулся, и Дженни не рискнула вмешаться. Она взглянула на Хестер повнимательнее и ощутила в ней что-то притягательное и загадочное. Дженни почувствовала в ней… знание.
– А где Джефф? – поинтересовалась Сьюзен у Хестер.
Выражение лица темнокожей служанки сразу изменилось. Было видно, что разговор о Джеффе доставляет ей удовольствие.
– Молодой хозяин помогает Арнольду наводить порядок в хижинах. По крайней мере он крутился сейчас именно там.
– Уверена, что Арнольд не в восторге от такой помощи, – вздохнул Джон.
– Да что вы! Они прекрасно нашли общий язык с моим мужем: понимают друг друга с полуслова.
– Арнольд у нас главный специалист по всему, что связано с землей, – пояснила Сью Дженни и Бретту.
– Стало быть, вам повезло не только с Хестер, но и с Арнольдом. Представляю, сколько труда потребовалось, чтобы содержать усадьбу в таком порядке!
Перебивая друг друга, Темплтоны сразу заговорили об усадьбе, цветах, снова вспомнили о ресторане. «Да, – подумала Дженни, – у них дело должно пойти».
Вечерело. Дженни сидела на веранде, и успевший остыть воздух приятно холодил
Голос призывающей к ужину домоправительницы прервал мысли Дженни. Несмотря на то что Хестер прожила всю свою жизнь в сельской местности, манеры ее были безупречны. Вообще гости постоянно ощущали искреннее гостеприимство и чуткую заботу о себе.
Поужинав, Джон пригласил Бретта пройти в библиотеку.
– Посмотрите, вот тот дневник, о котором я вам писал. Очень надеюсь, что вас это заинтересует.
Бретт взглянул на протянутый дневник, как на змею.
– Мы нашли на чердаке большой сундук, – пояснил Темплтон. – Именно в нем и обнаружились эти старые записи. Кстати, они очень неплохо сохранились, только бумага пожелтела, а сама обложка почти как новая. Именно из-за сундука ни одна мышка до них не добралась, – улыбнулся Джон.
– Благодарю вас.
Бретт все-таки нашел в себе силы взять в руки тетрадь. Ничего не произошло, стены не дали трещину, потолок не обрушился на голову.
– Я думаю, нам будет о чем поговорить после того, как вы прочтете эти записи, – сказал Джон.
Бретт покрутил дневник в руках. Дженни помогала Сью и Хестер убирать со стола, поэтому он мог ознакомиться с его содержанием в одиночестве. Бретт включил лампу и уселся на стул девятнадцатого века, величиной и громоздкостью напоминающий инвалидную коляску. Такие стулья он встречал только в библиотеке имени Джексона в Новом Орлеане.
Дрожащими руками Бретт открыл старый дневник.
«Мой дневник.
Моди Гэмптон.
1 января, 1857 г.
Сегодня, в первый день нового года, я приняла окончательное решение избавиться от своей кузины. Брат этой мерзавки, Рэнделл, кажется, говорил с Сэзом об их женитьбе. Я Никогда Не Допущу Этого!
Мой дорогой Сэз никогда не женится на этой стерве! Его женой буду я, только я и никто другой.
Я ненавижу ее.
22 февраля, 1857 г.
Сегодня моя маленькая бедная кузина чуть было не отдала Богу душу. Как же неудачно получилось, что ее горничная вошла в комнату в тот самый момент, когда Анна уже протянула руку к ящику стола и, умышленно или неумышленно, отвлекла ее каким-то пустяком. Вечно сующаяся не в свои дела негритянка испортила все дело.
Знала ли она? Может быть, случайно видела, как я засунула в ящик змею? Дельях достаточно умна, чтобы представить себе, что я с ней сделаю, если она обо всем расскажет в открытую. Высеку? Покалечу? Да я просто убью ее, не раздумывая! Конечно, под строжайшим секретом она может сболтнуть что-нибудь своему деду – старому Солу. Но, во-первых, старик слишком глуп, во-вторых, он, если и поверит в услышанное, заставит Дельях молчать.