Чтение онлайн

Пара мальчишек, выглядывающих из классных окон, провожают ее аплодисментами за столь ловкий маневр, но Приска, если даже и слышит, ни за что не подаст виду. Вот и Мбу такая же, во всем копирует маму. Озомена почти уверена, что мама все прекрасно слышала, просто для нее самодовольство – грех сродни убийству. Втопив педаль, Приска выезжает с территории школы, и машина резко подпрыгивает на рытвине. Мама жмет по тормозам, зажигаются задние красные огоньки, а потом, набирая скорость, машина уезжает прочь по узкой проселочной дороге. Озомена все глядит и глядит через низенький забор,

пока машина не исчезает из виду. Мбу даже не оглянулась, чтобы помахать на прощанье. И Озомена горько вздыхает.

– Это твоя сестра? – тихо спрашивает Нкили, чувствуя за всем этим какую-то болезненную историю.

– Да, иногда, – отвечает Озомена.

– А чего она такая? – спрашивает Обиагели, но это слишком сложный вопрос, так просто не объяснишь. Есть только ощущения, и Озомена не может подобрать правильных слов, чтобы объяснить, почему ее сестра так презрительно относится к ней. Они никогда не были близки, но ведь Озомена старалась как могла. Ей приходится нести крест за то, что она вообще родилась на этот свет, хотя к их младшей сестренке это не относится. Да еще мама постоянно твердит про «это самое». Ну как она объяснит все это своим новым подругам? Как же все сложно… От волнения у Озомены кружится голова и перехватывает дыхание, словно она оказалась заперта в каком-то темном ящике.

Нкили становится в центре и обнимает обеих девочек:

– Не расстраивайся, зато мы будем твоими сестрами, Ихеома дала свое добро. Только чур я буду старшей, потому что так оно и есть, а значит, у меня и нагрузки должно быть меньше.

Тут Обиагели все быстренько соображает и говорит:

– А знаешь что, Озомена? Сегодня твоя очередь идти за водой.

– Я вам что, вьючное животное? – парирует Озомена, удивляясь, что, оказывается, может быть остра на язычок. Она уже чувствует, как начинает меняться, хотя дома была полной рохлей.

Возле комнаты привратника в Озомену врезается какая-то девочка.

– А ну прочь с дороги! – говорит незнакомка. Она не одна, а в компании трех девочек, настолько похожих, что одну от другой не отличить.

Но Озомена, хоть никогда и не была храброй, не собирается уступать.

– Тебя что, плохо дома воспитывали? – выпалила она. – Это же ты меня толкнула и должна извиниться.

Озомена выдерживает тяжелый взгляд девочки, но от долгого смотрения у нее чешется глаз, как бы слезиться не начал. Озомена продолжает держать грозную позу, аж шея затекла. Ну а потом глаз задергался и испортил все дело.

И тут девочка начала напирать – челюсть выдвинута вперед, и еще от нее исходит жар битвы, кислый и вонючий. Девочка окидывает Озомену взглядом – белки ее глаз бегают то вниз, то вверх с такой скоростью, что обзавидуешься. Решив, что ее соперница не дотягивает, чтобы сразиться с нею, девочка злобно шипит и уходит прочь в сопровождении своей свиты.

– Вот это да! – восхищенно говорит Обиагели. – Ты даже не свалилась. Ухватила-таки змею за хвост.

– Ага, – соглашается Нкили, но голос у нее какой-то тоненький и тревожный.

Озомена выдыхает, у нее все поджилки трясутся. Вся храбрость куда-то улетучилась.

– А ну-ка, начни сначала, – говорит мама.

И я снова повторяю свой рассказ. Мама слушает, с нее даже сонливость спала. Она сидит рядом, дышит на меня, и я чувствую затхлый запах из ее рта. Я уже сто раз все рассказала, и уже прокукарекал хозяйкин петух, но мама все не отстает, хотя я ужасно хочу спать. Она задает мне массу вопросов: когда я повстречалась с духом, как он был одет, какой издавал запах и что принес для меня?

Под конец она говорит:

– Ты у меня умница.

Это значит, что она услышала все, что хотела. Голова моя клонится к подушке. Мама молча лежит рядом и смотрит в потолок, обдумывая услышанное.

– Это хорошо, что ты ни на что не согласилась. Когда он вернется, я сама буду иметь с ним дело. Это ж надо, какая наглость! Когда был жив твой отец, эта козявка даже бы не посмела бросить взгляд в твою сторону, не то что заговорить.

Вспомнив про папу, она снова погрустнела. Я лежу, положив голову ей на грудь. Мама шумно дышит, она уже где-то далеко-далеко в своих мыслях. Подвинув меня, она встает, чтобы немного походить по комнате, но у нее совсем мало сил. Я беру ее за руку и помогаю вернуться в кровать.

– Оджиуго так и не возвращалась? – спрашивает она.

Я качаю головой. Мама с присвистом втягивает воздух, она расстроена.

Когда мы ехали сюда, у мамы совсем не было сил. Мы сидели втроем в конце автобуса, мама положила голову на колени тетушки Оджиуго, и та жалела ее как ребенка, потому что между ними разница в двадцать лет. Не хочу даже вспоминать, как приехал потом муж тетушки, чтобы забрать ее. Он говорил ужасные вещи. Мама тогда спала, и рот у нее был приоткрыт, а дядюшка Нгози зло поглядывал на нее. Помню, как отодвинула мамины ноги от края кровати и укрыла их покрывалом. И уж тогда дядюшку Нгози прорвало.

– Так значит, теперь она вспомнила, что ты ее сестра, а? Когда они были богаты, разве она приглашала нас в дом, разве угощала нас? Ее муженек крал деньги направо и налево, а нам доставался шиш. А ты в это время, между прочим, корячилась на ферме. А они спали на водяной кровати и ели золотыми ложками.

Тетушка Оджиуго замахала руками, умоляя его взглядом замолчать. И тогда дядюшка Нгози взял и сплюнул через порог.

– Почему я должен молчать? Из-за нее? Она уже не такая маленькая, пусть услышит правду о своем папочке. Со временем и она станет такой же. От змеи может родиться только змея.

Я понимала, что он врет, вот дурак, он просто врал и не краснел. Какая еще водяная кровать? В нашем доме не было ничего подобного. Мы пользовались такими же матрасами, как и все остальные. Помню, папа говорил, что у дядюшки Нгози завидущие глаза. Даже если б папа ополовинил свои деньги, отдав их дядюшке Нгози, тому все равно было бы мало. Вот такой он человек – вечно завидует. И как тетушка Оджиуго вышла за такого? Думаю, вся беда из-за недостатка образования. Вот если я не продолжу учебу, стану такой же темной, как и он.