Оверкилл
Шрифт:
Они подъехали на плохо освещённую парковку, рядом толи небольшой ангар, толи очень большой гараж.
— Это оно? — сомневаясь спросил Никита.
— Это оно! — уверенно ответил Антоха.
Сверху над маленькой дверью светили три прожектора, но они светили не вниз, а вверх. Подсвечивали название бара: «Грозовая Туча».
— Пока не пошли садить печень, дам совет. У тебя котлета на пятьдесят кусков, если ты зайдёшь в бар с ними, там же все и спустишь! По опыту говорю. Поэтому советую оставить часть в тачке.
Ник отсчитал пятнадцать штук и сунул в карман, остальные бросил в бардачок.
— Погнали…
Ричбич
— Закрыта что ли? — недоумевал Ник.
— Конечно!
— Почему так?
— А если копы?
— А если в штатском?
— Ну, тогда всё! Хана тусе…
На двери открылась заслонка, сразу послышалась лёгкое «электро», а в щёлке любопытное и подозрительное лицо охранника. Затем так же резко закрылось. Послышался звук заслонки. Дверь распахнулась, охранник приветливо махнул головой приглашая внутрь.
Внутри помещение оказалась больше, чем снаружи, по крайней мере так показалось Нику. Недоумевал, как такое место могло оказаться на отшибе города на полуразрушенной улице рядом с заброшенными заводами. В дальнем левом углу длинная барная стойка, длинная неновая лампа мягко светила в налитые напитки, а лицо бармена и посетителей приглушено в лёгком полумраке. Вся левая часть помещения заставлена столиками и кожаными диванами. Справа небольшая танцевальная зона, выстелена светящимися квадратами. Сейчас на площадке танцевали три девушки, и квадраты под их ногами загорались разными цветами, каждый раз, когда ноги девушек на них наступали.
— Пошли пить. — позвал Ричбич.
Белые кроссовки ступили на белые квадраты, и под его ногами они стали чёрными. Дело в том, что дорожка оказалась такой же как на танцполе. От входа вела до середины бара, дальше разветвлялась: уходила налево к стойке и направо к туалетам. Ник пошёл за Ричбичем.
— Ола, Амиго! — поприветствовал бармена Антоха. А Нику шепнул: — это испанский.
— Здоров! — тоже поприветствовал бармена Никита.
— Буэнос ночес, амигос! — развёл руки в стороны бармен и улыбнулся. — Что будем пить?
— Два «Харакири» и чего-нить закусить, поесть охота!
На стойку звонко приземлились два стакана с красной жидкостью.
— Бахнем, браза! — толкнул стакан Нику Антоха. — За хромированные колпаки!
— За крепкие нервы! — поддержал Ник.
И понеслась. «Харакири», затем ещё одна порция и ещё. Ник чувствовал малиновый вкус во рту и опьянение. Бармен предложил разнообразить вкусы и выставил двенадцать коктейлей, дал игральные кости и сказал Нику кидать. Какие числа выпадали, такой номер коктейля бармен наливал. Время приблизилось к полночи. Ник уже изрядно набрался и пошёл танцевать, людей приходило всё больше и больше, и на небольшом танцполе так же прибавилось народу. В мозгу вместо мыслей звучали электро и техно. Никогда до того не танцевавший Ник, разносил танцпол, по крайней мере так ему казалось. В мелькающем свете перед лицом показывались девушки, и каждый раз разные и каждый раз красивые, очень красивые. В какой-то миг мелькнула она. Никиту, как током ударило, он не успел ничего разглядеть, потому что свет мелькнул очень быстро, но ускоренный мозг от звука и напитков запомнил
«Ктооо-оо-о этооо-оо-о?..» — растянулось в голове Ника, он замедлил движение. В голове чертился образ безумной причёски, совершенно фантастический профиль головы и шеи. Третья вспышка, Ник не был к ней готов, мозг пока обрисовывал силуэт раз за разом. Теперь его прожгли ярко-розовые глаза. Вспышка, чьи-то волосы мелькнули. Вспышка. Лицо кареглазой брюнетки. Вспышка. Локоны блондинки. Вспышка. Вспышка. Вспышка. Перед глазами мелькнули сотни лиц, тысячи лиц, миллионы вспышек. Все не она. Ник совсем перестал танцевать. Поднял голову вверх на тот свет, что соткал её для него. Свет бил в глаза быстрее и быстрее, пока не слился в один поток, но перед ним всё равно стоял выжигающий розовый взгляд. Он хотел, чтобы свет унёс его в тот рай, откуда она…
— Йоу, браза! Ты в порядке?!
Перед глазами возник Антоха. Его лицо не исчезало в череде вспышек, и не уплывало в волнах танцующего моря.
— Зачем ты не дал мне полететь за ней в рай?! — недовольно выкрикнул Ник.
— Ёёёёёбаанааая жииизнь… Пойдём-отойдём, нужно привезти тебя в чувство…
Двери туалета захлопнулись, гипнотическая музыка перестала плавить мозг и стали слышны другие звуки окружающего мира. Например, протекающий бочок унитаза из первой кабинки, и чих мужика во второй с последующим: «Охбля…» от него же.
— Тоха-Тоха-Тоха-Тоха, она-она-она-она… она была… была… как, как Богиня! — тряс за шиворот Ник Антоху.
— Да-да-да. Они тут все, как богини! Отпусти мою футболку и давай умоемся, хорошо?
Ник ничего не ответил, впрочем, Антон и не ждал никакого ответа, сам убрал руки и подвёл друга к умывальнику…
— Ты не понимаешь… Она… Она… Она, ну, как валькирия! Понимаешь? У неё такие… такие… мм-м… — Ник тёр виски, пытаясь пригладить волосы. — Голова, как ананас! Понимаешь?
— Ахах, чего?! — засмеялся Антоха.
Но Никите было не до смеха, он по-прежнему смотрел круглыми глазами на высокого друга.
— А ты чего смеешься, Антон? Я тебя сейчас ударю, слышишь? Я ударю.
— Слышу, брат. Но давай потом, когда умоешься.
— А, давай! Я умоюсь и ударю тебя, слышишь? Ударю! А знаешь куда?
— Ну, куда? — нетерпеливо спросил Ричбич.
— А я тебя в пятку ударю! Слышишь? Как Ахиллеса! И ты умрёшь.
— Да-да, умывайся давай… Господи, что они подмешивают…
Ник плеснул в лицо ледяную воду, а затем ещё раз и ещё. Обтирал горящее лицо, испаряющее жидкость раз за разом. Наконец остановился и принялся смотреть в зеркало, затем повернулся к Антохе, тот серьёзно спросил:
— Ботинок снимать?
— Чё? Какой ботинок?
— Никакой, поехали домой, кажется нам уже пора.
— Не, не, не. Постой. Я без неё никуда не поеду. Я видел… я видел… я видееел…
Ник уставился куда-то в стену, но судя по стеклянному взгляду ковырялся в памяти.
— Никого ты не видел. Поехали…
— Да подожди… У неё… у неё такие бритые виски. Вот такие. — Ник принялся их показывать на себе. — И ещё волосы, такие, как их там? Ну эти… Дреды! И в пучок такой собраны. И глаза… розовые.