Оверкилл

Глава 1. Милый дом

— Э, слышь! Дай позвонить?

— Отвали!

— Ты чё базаришь так, дура?!

— Да хрен с ней, пошла она. Смотри лошок сидит…

Вечер. Два гопника идут в развалку по полупустому автобусу.

— Позвонить есть? — уставилось тупое лицо на парня.

Парень Никита, двадцать лет от роду, сидел напротив дверей и уже жалел, что не вышел пораньше. Автобус едет до конечной остановки, оттуда ещё немного и грязная, съёмная однушка ждёт парня.

— Чё глухой-на?! — второй лысый гопник, с чёлкой «штрих-код», пнул по ноге.

Никита глухим не был, а позвонить было.

— Да похуй,

держи его!

Один гопарь потянулся прихватить за руку и придавить коленом. Второй оглядывался — не питает ли кто к ним лишнего интереса. Интереса не питал никто. Автобус сбавил ход — конечная. Двери издали скрипучий звук, открылся спасительный выход. Никита дёрнул руку и бросился из автобуса.

— СТОЙ, СУКА!

«Куда-куда-куда?!» — бежал парень по дворам, среди многоэтажек. За ним топот двух пар палёных кроссовок. Перед глазами пролетали лавки, песочница, молодая девушка с коляской.

— СТОЙ, БЛЯ!

Предательские шнурки развязались, Никита запнулся и кубарем полетел на безлюдный тротуар. Гопники нагнали и нога одного тут же впечаталась в живот. Затем удары по ногам, руками и туловищу.

— Стой, Колян, хорош! Мобилу сломаем, шмонани его… — грязная рука придавила голову к асфальту. Лысый принялся хлопать по куртке Никиты.

— Чё, бля!? Кнопочный? — Колян вертел в руке треснувший мобильник, посмотрел на своего кореша.

Из окна пятиэтажки раздался женский крик:

— Вы чё делаете, а?! Пустите мальчика! Я щас милицию вызову!

Чёлка «штрих-код» обратил на тётку внимание:

— Да не ори, мать! Пацану плохо стало!

— Видела я, как ему плохо стало! Я звоню в милицию!

— Слышь, Колян, да брось ты хуйню эту, погнали.

Гопник Колян бросил через плечо телефон и больно ударил кулаком в голову. Оба быстро принялись удаляться дальше по улице.

Никита поднялся. Не столько больно, сколько унизительно. Потянулся к треснутому телефону, экран разбит, но старая нокия всё равно дышит.

«Уроды, блядь… — Никита смотрел в след уходящим гопникам. Нащупал в кармане треснувшую банковскую карту: — Ц! заебись…»

— Мальчик, может тебе скорую вызвать? — орала тётка с балкона.

— Не надо, спасибо.

Никита никогда не ходил по этой улице, но местность узнал. Это обратная сторона соседского дома. Стоит пройти за него и через пять минут в квартире. Отряхивая потёртые штаны и куртку, парень побрёл домой.

Совсем недавно учился в аграрном институте на факультете лесного дела, жил в общежитии. Но даже на таком направлении изучают высшую математику, её бюджетник Никита и завалил. «Бюджетники — не комерсы, такие инстику не нужны. Чуть что сразу под сраку пнут…» — говорил одногруппник Никиты. Так и вышло. Возвращаться в своё село на самый край областной карты не хотелось, и парень решил, что будет крутиться в городе. Ну, как крутиться — пошёл устраиваться в магазин цифровой электроники консультантом. Боялся, что не примут, но как оказалось берут туда всех подряд и вообще без знаний, лишь бы совсем идиотом не казался. А потом мировая пандемия, локдауны, сокращения, маски и перчатки. Жители рабочего райончика на окраине пандемию не признавали, маски и перчатки не носили, слово локдаун вообще не знали. Знали только часть этого слова — «даун». Даунами звали всех, кто эти маски носил. Этих даунов ходило совсем не много на районе, радоваться этому или нет Никита

не определился. Вот, что коснулось население, так это сокращение, уволили многих и Никиту в том числе.

Вон и первый подъезд нужного дома. Никита посмотрел на балкон третьего этажа, там и есть квартира. Квартиру снимал у очень старой, но очень бодрой бабки. Брала за квартиру немного, проверками не доставала, только тряслась за оплату: «Шо б вовремя, милок. Вовремя! Не уплатишь, когда положено, сразу выселю, с милицией приду!». Ещё бабка тряслась за внешний вид обшарпанной квартиры, хотя ремонт делался ещё до развала Советского Союза. Чтобы заряжать телефон понадобилось купить удлинитель и переходник на современную розетку. Жалко, что пришлось продать за копейки смартфон в ближайшем ломбарде, и там же купить кнопочное старьё — не хватало денег на оплату квартиры, а хозяйка ругалась не шуточно.

Тем временем Никита подошёл к самому подъезду. Около него склочная бабка, парень сразу узнал в ней соседку по тамбуру, орёт дурниной на двух парней в спецовках:

— Не пускай, не пускай их! — кричит бабка подружке. — Интернет, они, блядь ставят, Интернет! Он нам и нахуй не нужон, Интернет ваш!

— Да понятно, понятно… — коротко отвечал один парень.

— Понятно? Мы собственники, вы поймите нас…

Никиту этот гомон мало интересовал, хотелось быстрее что-нибудь съесть и лечь на кровать. Боевая подружка бабки пропустила, подобно охраннику на фейс-контроле. Домофона у двери нет, а значит и зайти может кто угодно. Как оно обычно в таких случаях бывает, непременно кто-то воспользуется моментом и нассыт сразу за дверьми. Никита выругался и скривился следам протектора кроссовка, испачканного в мочи. Сунул руку в почтовый ящик.

«Чё это?» — в руках оказалась яркая листовка.

Листовка гласила:

«Набираем всех желающих на бета-тестирование новой, отечественной игры. Приходи и записывайся по адресу: улица Разработчиков, дом 101, этаж 10, офис 1. За успешное прохождение игры награда –

1 000 000 рублей.»

«Хуйня какая-то… Ну, ладно посмотрим… Ля, миллион рублей… — Никита видел, что не только он получил листовку в ящик, на полу валялись такие же истоптанные бумажки. — Всё равно съезжу… Наебут, так наебут…»

Наконец дверь квартиры захлопнулась за спиной. Очередная попытка устроиться на работу не увенчалась успехом. А скоро ещё хозяйке платить. Никита прошёл в комнату и уселся на кровать, наполовину стянул штаны, но так и остался сидеть, смотря в пол перед собой. Бабки за окном успокоились и стало тихо. По ушам стукал капающий звук. Парень вынырнул из раздумий, прислушался. Определённо он не затянул кран перед уходом. Натянул штаны до пояса, пошёл проверять.

— Да блядь! — Никита зашёл на кухню, на потолке красовалось огромное мокрое пятно.

Увесистые капли размочили старенький кухонный гарнитур, намокший кусок обоев отклеился и свисал почти до пола.

«Ёбаный ты мудак…» — Никита уже вытирал тряпкой пол, не хватало ещё соседей снизу затопить.

Пять минут спустя парень стоял этажом выше перед дверью. Звонка не обнаружил, и он просто тарабанил кулаком. В квартире точно кто-то был, слышно музыку и пение, что там про «Владимирский централ» и «ветер северный».

— Чё? — дверь отворилась, на Никиту уставилась злая, опухшая от запоя, рожа.