Чтение онлайн

— П-п-пустяки! — пытался успокоить меня брат.

Когда порез был промыт, Абель, конечно же с помощью Джима, смазал их жеваной травой. Жжение стало ещё сильнее, он не выдержал и завыл сквозь зубы, Абель понимал, что раз жжется, значит всё хорошо, и всё же…

На его вой выбежала мать, но она отреагировала спокойнее, чем ожидали братья. Она велела Джиму занести брата в дом, после чего принести ещё, как выяснилось — церковной травы, её много растёт там, где находится источник магии Света, то есть рядом с церковью, где стоит множество крестов.

«Желтая трава с белыми лепестками. Желтая трава

с белыми лепестками!» — повторял про себя Джим, пытаясь разглядеть в сумраке нужное растение.

А найдя то, что ему нужно, тут же побежал домой, однако…

— Не входи!

— Я п-принёс церковну-!

— Не нужно, я сама! — крикнула Габриэль.

Сестра сидела в тёмной комнате, наблюдая за тем, как раны её сына затягиваются чёрными нитями, не оставляя после себя и шрама. Это происки магии Тьмы — она могла это сказать точно.

Джим думал, что за дверьми всё повторялось по несколько раз, всё тоже самое, что делал он: жевал траву, обрабатывал рану и по кругу.

«Теперь ходить будет больно…» — думал старший брат.

Но когда Абель вышел, то был вполне способным ходить без всяких вспомогательных вещиц. Первое, что увидел младший брат, так это Джима, держащего перед ним новые льняные штаны.

— Вот тебе обновка, они слегка большеваты, но тебе должны подойти. — он слишком сильно винил себя.

Абель грохнулся на кровать полностью уставший. Он надеялся на крепкий сон, однако, в эту секунду, когда его сердце забилось, словно сумасшедшее, он даже и не думал ложится спать, скорее ему хотелось прыгать и плясать.

— Что же это такое? — шептал он, прижав руку к груди.

В замке

Эвелин не спала этой ночью, что-то тревожило её юное сердце. Оно трепетало, словно папа вновь пошёл с неё на прогулку, а потом они плавали на лодочке…

Её лицо покраснело, ей хотел танцевать, будто бы энергия переполняла её. Она решила, что пройтись по замку не будет лишним. Она миновала спящую охрану, и шла по коридорам, осматривая картины и статуи.

Эвелин надеялась, что если она отвлечется, то и её грудь перестанет так стучать. Но на самом деле она была счастлива испытывать такое, словно нет никаких проблем, будто бы не надо завтра сдавать тест по магическим знаниям.

Она хотела, чтобы это продлилось вечно.

Принцесса свернула к родительским покоям. Она хотела разбудить маму, поговорить с ней, как в былые времена. Сейчас она слишком занята политическими делами. Говорят, что кто-то снова видел ящеролюдов вблизи города, последний раз был лет семь назад?

Когда она подходила к царским покоям, то остановилась, она заметила свет в кабинете отца, дверь была приоткрыта и Принцесса, оправдав себя тем, что никто не узнает…

— сполнится четырнадцать лет, она станет совершеннолетней, — знакомый Эвелин голос принадлежал старому колдуну Сильджертольду, — Придёт пора платить.

Принцесса заглянула в дверной проём, её отец, Король Аарогуст фон Краун, он выглядел сейчас так измученно, он нервно тёр переносицу и что-то бормотал про себя.

— Но почему четыре сотни? — обеспокоено спрашивал он, — Неужели красная нить настолько… Запретная?

— Это вмешательство в судьбу, — прохрипел колдун, — Любое такое вмешательство просит большую цену.

— Я-я… Понимаю, — Аарогуст положил

руки на стол, — К четырнадцатому году я выполню это, но, как же… Как плата засчитывается? Как твоё заклинание поглотит душу?

Тут Сильджертольд склонил голову, Эвелин недоумевающе смотрела на своего учителя. Тот сел на колени и, кажется, плакал.

— Простите меня, Ваше Величество, простите, — в слезах молил он, — Принцесса должна быть рядом с «платой», чтобы поглотить её.

Часть 2.1

Замок. Королевские покои

В этой длинной комнате висели картины, описывающие сражения прошлых лет, такие как «Осада на остров Сапфир» или «Освобождение острова Золота». Король Аарогуст вспоминал те времена с улыбкой, ведь… Тогда он познакомился с любовью всей своей жизни — Элеонорой. Она была военным стратегом, даже в бою показывала себя с лучшей стороны. А после она стала королевой, Его королевой.

На стенах висели мечи и щиты, повидавшие не один бой, трофеи с Королевской охоты. Сверкающие доспехи из прочного материала, зачарованного чародеями Аметиста, — броня Аарогуста фон Крауна. А рядом красовалась изящные золотые доспехи Её Величества — Элеоноры фон Краун.

В конце комнаты стояла широкая кровать с занавесками. На ней отдыхали Его и Её Величества. Пусть днём они и строгие, рассудительные и прагматичные повелители огромного королевства, но под вечер, ночью, они становятся самыми обычными людьми, не имеющими никаких обязанностей — так им нравится думать.

— Слышал, что у Иосифа родилась дочка, — потянулся в постели Аарогуст.

Элеонора, находящаяся в полулежащем состоянии и читающая толстую книгу про запретную любовь простолюдинки и короля, отложила чтиво и повернулась к мужу, усмехнувшись:

— Видимо, патриархальному правлению Рубина придёт конец.

— Хвала богам, что у них не будет повода свататься с нашей Эвелин, — вздохнул он.

Королева лишь посмеялась, вспоминая, как Аарогуст нервничал из-за рождения дочери, считал, что… Не сможет воспитать ребенка после произошедшего. Но сейчас он показывает себя ответственным родителем, отцом, заботящимся о дочери. В эти времена ничего особенного, если принцесса выйдет замуж за какого-нибудь принца, но, словно услышав желания Аарогуста и Элеоноры, у короля Рубина, — Иосифа де Рада, родилась вот уже третья дочь, а про Изумруд и речи не может быть — отношения между Аметистом и Изумрудом с древних времен… Очень шаткие.

— Ты справился, Густ, — улыбнулась Элеонора.

— Я король, если ты забыла, — надулся он.

— Только не со мной наедине, — лишь посмеялась женщина.

Часть 3

349 год после Распада

— Тёмное отродье! — камень попал Абелю прямо в щёку, оставляя на ней ровную линию из крови, — Катись отсюда!

Абель тихо плакал свернувшись в клубок, пока дети Вериго и те, кто за ними всецело следует, кидали в него камни. Булыжники, ржавые наконечники от стрел. И хотя не все поддерживали идею избивать Абеля до крови, стоило Джозефу Вериго строго взглянуть на них, как все тут же начинали «веселье».