Оторва
Шрифт:
– О, это тебя Толька врезал! – возмутилась она, увидев белую повязку на голове, - сволочь!
Я не стал объясняться с ней, хотя взгляд её был искренне сострадательный.
– Ты не должна больше появляться здесь! – твёрдо произнёс я и взялся за связку ключей, чтобы отцепить свои от квартиры и гаража.
Оторва резко выхватила всю связку и попыталась сбежать. Я схватил её, чтобы восстановить имущественную справедливость. Мы стали бороться. Когда
Она расставила ноги и, оттянув трусы, забросила связку в своё влагалище. Только и мелькнули перед моими глазами раскрывшиеся алые губы, которые тут же захлопнулись, поглотив металлоизделия.
Пока я приходил в себя, суккубка захлопнула дверь с другой стороны.
XXIII
Вечером зашла Юля. Она не знала, что мы разошлись с Ларисой.
Эта хрупкая черноволосая девушка, с тонкими чертами лица, удлинённой шеей, узкими плечиками, но с выдающимися выпуклостями, всегда привлекала меня.
Она смотрелась живой Барби, которой для сексапильности приделали большие груди и ягодицы. Но, при наличии Ларисы, которая затмевала всех, я только лишь иногда бросал на куклу короткие похотливые взоры.
Юля застала меня с белой повязкой на голове, я сидел и записывал кассеты, решил поправить финансовые дела.
Я сообщил гостье без подробностей, что выгнал Ларису за хамство. Она и не стала уточнять:
– Лариска наглая, мы все просто молчим, чтобы не связываться с ней.
Очевидно, первое, что пришло в голову подружке: Лариса вдарила чем-то тяжёлым меня по башке, она была, однажды, свидетелем, как разбушевавшаяся фурия побила половину хрусталя, оставшегося от моей семейной жизни.
– Делать нечего! Посижу с тобой, послушаю музыку?
– Да, ради тебя, бросаю запись, будем наслаждаться музыкой в комфортных условиях. Садись к столу!
Польщённая девушка села в кресло, а я принёс коньяк и закуску.
Юля рассказала, что поссорилась с Игорем. Причиной тому было его поведение на дискотеке, которую он вёл вместе с Виктором. Диск-жокеи сами не танцуют, но Игорь изредка выходил только с Юлей на круг, вызывая зависть нимфеток. Все нимфетки фанатились привлекательными ведущими, хотя и старших их на десять-пятнадцать лет.
Но тут Игорь в наглую пошёл танцевать с Фифой, эту кликуху дали юной фигуристой блондинке, поражающей публику ультрамодными шмотками, которые привозил ей папа из-за границы. Сегодня она вырядилась в фосфоресцирующие в полумраке дискотеки лосины, сверху которых
Юля не выдержала и сбежала с дискотеки, а на звонки Игоря потом бросала трубку.
– Значит, друзья по несчастью, - чокнулся я с Юлей.
Я поставил Модерн Токинг. Вся молодёжь западала на дискотечную музыку. Голоса Томаса и Дитера, с чётко выверенным влиянием на психику слушателя, отзывались печалью в наших опустошённых сердцах, которую хотелось заглушить.
Танцуя с девушкой, я с удовольствием целовал губы её маленького ротика, что вызывало желание исследовать нижние губки на предмет соответствия их размеров верхним.
Потом мы послушали Бэд Бойз Блю, а на Си-си-кетч завалились в постель.
Мне было хорошо с милой, спокойной Юлей, совсем непохожей на бурную, энергичную Ларису.
И страстно хотелось исследовать незнакомое молодое тело.
Юля обнимала и целовала меня, позволила снять с неё бюстгальтер и заводилась от массажа маленьких сосков моими губами.
Фаукат, как-то, сообщил мне свою статистику: именно маленькие соски грудей, а не ротик, безошибочно свидетельствуют о малом размере заветной щелки.
Но Юля категорически препятствовала покушению на нижнюю часть тела. Она молча сопротивлялась, что вконец измучило моего изнывающего дружка.
Наконец, удалось снять с неё трусики, ощутив пальцами небольшие аккуратные пухлые губки.
Тут девушка взяла в руку мой рвущийся к удовлетворению снаряд и умелыми движениями быстро разрядила его на свой гладкий животик.
– Юля, ты, что девушка? – спросил я.
– А по-твоему, я мальчик? – отшутилась она.
Мы провели с ней половину ночи в мучительной сладостной борьбе, но она всегда удовлетворяла восстающего нахала своим маленьким кулачком.
– Возьми его в верхние губки! – попросил я.
– Нет, тогда ты точно изнасилуешь меня в нижние, - не согласилась Юля.
На утро, не выспавшимся, нам пришлось быстро-быстро собираться на работу.
Подрёмывая в кресле, размышлял я о странностях поведения великолепной стервочки. Совершенно не было на неё зла, наоборот, примешивалось уважение за стойкость по охране волнующей тайны неприступной крепости.
Слепки удивительных пальчиков словно отпечатались на кожице моего члена и продолжали возбуждать.