Чтение онлайн

– Откуда у вас такая информация, полковник?
– неодобрительно бросил с места незнакомый тучный чиновник. По всему видно - раздерганный и обозленный: лицо раскрасневшееся, в мелких каплях пота, дыхание частое, рывками - точно у выброшенной на берег рыбину. Сидит, будто сыч, насупившись, скрестив руки на груди и подперев массивным подбородком мятый галстук.
– По нашим данным большая часть войск находилась в черте города, и теперь нейтрализована.

Ильин, не будучи уверен в статусе говорившего и правильности линии поведения, бросил взгляд на Кузнецова. Тем более, что реакция присутствующих на откровенно недружественную

реплику оказалась большей частью негативной - несколько человек даже раздраженно фыркнули, - но возражать никто не стал. Адмирал и без того, впрочем, поспешил на помощь:

– Давид Осипович Варза, председатель райисполкома... Давид Осипович, товарищи... Если кому-то город и мы обязаны сегодняшним успехом - то в первую очередь полковнику Ильину. То, что бригада прошла от Сургута до Норильска, вернулась через половину страны к Томску и освободила город, да и просто выжила, сохранилась как боевое соединение - все его заслуга...
– Кузнецов, конечно, грешит против истины, но сейчас изменение акцентов на пользу дела.
– Учитывая мастерство, опыт и аналитический талант полковника Ильина, могу с уверенностью заявить, что полностью доверяю его выводам.

Варза в ответ недовольно скривил губы, но промолчал. Лишь сильнее сжав руки на груди.

– Давид Осипович, - спокойно продолжил Ильин.
– Прежде чем добраться до Томска, войска осуществили прорыв через плотное кольцо окружения. У противника было остаточно средств и людей, чтобы держать мобильную оборону на протяжении восьмидесяти километров фронта. А раз средств было достаточно несколько часов назад, смею предположить, достаточно и сейчас. Штурм оказался успешным в первую очередь благодаря внезапности и высокой мобильности наших войск - если бы мы не прошли порядки противника за считанные минуты, то, вероятно, не прошли бы никогда.

– Если три дивизии - минимум, то сколько же может быть всего?...
– вопрос прозвучал откуда-то сбоку, Ильин не успел разглядеть говорившего. Ответил, однако, по-прежнему спокойно и твердо

– Потенциально - до семи-восьми дивизий. Учитывая высокую населенность района и ближайших областей...

– Да уж! Угодили, будто кур в ощип!
– гражданские тут же начали встревожено перешептываться, с мест послышались частые и заметно упаднические высказывания.

– И что же вы предлагаете?
– мрачно, зло поинтересовался Варза.

– Бригада может успешно оборонять город, - пожав плечами, ответил Ильин.
– Конечно, учитывая ограниченность имеющихся сил, высокую протяженность городской черты, подавляющее превосходство противника... Учитывая это, можно сказать, что в течение длительного времени - месяца и даже двух - мы можем оказывать сопротивление, удерживая различные районы.

– А после?
– задал вопрос неизвестный чиновник с незапоминающимся лицом и острым, внимательным взглядом.

– А после нас сомнут, - безжалостно констатировал полковник.
– Сейчас хоть и не Великая Отечественная, но и Томск - не Брест. В качестве разрозненных, дезорганизованных групп бригада значения представлять не будет. Пускай даже отдельные повстанцы и будут сопротивляться годами.

– Это намек на пораженческие настроения?
– тут же вцепился в оброненную фразу Варза. Привычно почуяв знакомое поле словесных баталий, Давид Осипович преобразился. Ещё секунду назад в вальяжной, закрытой позе нельзя было угадать

нынешнего острого профиля. Начальник весь подался вперед, будто борзая на поводке: ноздри грозно раздулись, втягивая со свистом воздух, на лбу и висках вздулись тугие узлы вен, глаза били наверняка из-под прищуренных век.
– Сомневаетесь в успехе правого дела? В нашей победе?!

Ильин промолчал, с трудом удержав ироничный смешок - полковник столько повидал и из стольких кабинетных схваток вышел живым, что нынешние потуги по-сути бесправного, на птичьих правах сидящего начальника просто кажутся смешными благоглупостями. Хотя, конечно, не стоит спускать - таким, как и век назад, ничего не стоит пустить на бойню тысячи жизней. А после трусливо прикрыться произволом кровавых тиранов и ещё более кровавых инквизиторских чекистов. Это же понял и Кузнецов, сделавший на будущее заметку приложить максимум усилий для нейтрализации чересчур нахрапистого карьериста. Произнес, однако, адмирал вполне спокойно и даже примирительно:

– Я убежден, что Иван Федорович имел в виду простую констатацию факта из военной истории. Верно?

– Так точно, товарищ вице-адмирал, - Ильин безмятежно кивнул.

– Осторожнее надо быть с такими примерами...
– недовольно проворчав, Варза вновь скукожился в кресле. Уж он-то отлично понимал: против Кузнецова - адмирала с лаврами спасителя города, да ещё и так неудачно сдружившегося с местными ЧК - не выстоять.

– Я продолжу...
– Ильин откашлялся, старательно обдумывая, как бы поаккуратней сказать то страшное, то постыдное, что наверняка у каждого офицера на уме. Как бы не сорвался после весь честной собор поносить военных и не сделалось беды большей, чем есть сейчас? А говорить-то надо... Наверняка Кузнецов рассчитывает, что стальной полковник не побоится сказать такое, за что иного бы растерзали. Как когда-то решился Михаил Илларионович.
– Так вот, учитывая сказанное, чтобы избежать жертв среди мирного населения и сохранить бригаду, я считаю единственно верным решением оставить город...

Что тут началось! На несколько секунд кромешная тишина выстудила комнату. Ильину даже почудилось, что слышит, как со скрипом поворачиваются в орбитах глаза. Если военные, насупившись, молчат, то гражданские от удивления распахнули рты, ошарашенные взгляды мечутся по сторонам в поисках поддержки, понимания. А затем грянуло... Поднялся со всех сторон гвалт, сродни базарному: не взирая на чины, не оглядываясь на соседей, кричат, кричат, кричат: "Предатель!", "Трус!", "Расстрелять!", "Повесить!", "Вон!!!" и уж совсем невероятные "Шельма!!" и "Каналья!". Варза же, как центр оппозиции, смолчал. Только на лице проступило отчетливое выражение мрачного торжества. Взгляд презрительно говорил: "Попались! Теперь-то никакие заслуги не спасут!"

"В верно...
– подумал Ильин, - Не спасут. Такое признать не всякий решится... Но сказать правду было нужно, а что сделано - то сделано..."

Почти никто за моральным избиением полковника не заметил скользнувшего в открытую дверь лейтенанта. Тот прокрался по встревоженному кабинету согнувшись - будто заяц близь осиного гнезда. Подступив со спины к адмиралу, Лейтенант что-то доложил - и тут же убежал прочь. Судя по выражению лица Кузнецова, действительно важное - на глазах помрачнело. Но, главное, новости из колеи командира не выбили - наоборот добавили решимости.