Отель Трансильвания
Шрифт:
– Прошу прощения за опоздание, но приглашение графа я получил только сейчас.
Сен-Себастьян склонился к руке Клодии.
– Мадам, клянусь, я очарован. Весь его облик, казалось, дышал высокомерием и презрением. Крикливый, расшитый золотой нитью камзол слепил всем глаза, в нем читался открытый вызов. Небрежно поклонившись потерявшему дар речи маркизу, барон обмахнулся кружевным носовым платком.
– Уверен, что на правах старого знакомого могу считать этот случай удобным для возобновления прерванной
Клодия бросила на брата взгляд, полный муки, потом повернулась к Мадлен.
– Барон Сен-Себастьян… – заикаясь произнесла она. Пригласить на прием человека, из-за которого Робер покинул Париж, было верхом бестактности со стороны ее муженька. Жервез просто рехнулся.
– Нет нужды представлять меня, дорогая, – осклабился Сен-Себастьян.– Мы уже виделись с мадемуазель, правда при других обстоятельствах, впрочем не помню, знакомили нас тогда или нет. Но как бы там ни было, давняя дружба моя с ее батюшкой была столь продолжительной, что в моей душе поселилось чувство глубокой симпатии к ней.
Он взял Мадлен за руку.
– Убежден, что еще до окончания года мы сумеем узнать друг друга получше. Девушка отстранилась.
– Я не уверена, что мне удастся выкроить время.
– Увы, Париж чересчур многолюден, барон, – спокойно заметил молчавший дотоле граф.
– А, Сен-Жермен! – воскликнул Сен-Себастьян, обернувшись.– Я слышал о вашей дуэли. Игорные залы мало пригодны для схваток, впрочем вы – иностранцы – весьма эксцентричный народ.
Мадлен побледнела. Какая дуэль? Сен-Жермен с кем-то дрался? Ему угрожала опасность?
– Тогда все кончилось миром. А сейчас, представьте себе, – продолжал Сен-Себастьян, – противник ваш мертв. Любопытно, не правда ли? Мир так трагичен. Не могу только сообразить, какая вам выгода от кончины мальчишки? Поверьте, я много о том размышлял.– Он осекся в притворном смущении.– Тысяча извинений, графиня! Я думаю вслух – и делаюсь неучтив.
Он отвесил глубочайший поклон, затем еще раз взглянул на Сен-Жермена.
– Вы должны извинить меня, граф, но, признаюсь, я был удивлен. Боврэ описывал мне вас по-другому. Мне почему-то казалось, что вы не очень-то расположены, а может быть, даже и не способны защищать свою честь.
Сен-Жермен, склонив голову, произнес с любезной улыбкой:
– Удивляюсь, сколько выводов делают люди на основании россказней всяких болванов, барон.
– И то правда, – согласился Сен-Себастьян и поднес к носу платок, словно бы ощутив скверный запах. Глаза его сошлись в щелочки, он отвесил всем общий поклон и, повернувшись, проследовал дальше.
Робер де Монталье взглянул на сестру. В лице его не было ни кровинки.
– Что происходит, Клодия? Как он осмелился здесь появиться? Вы же знаете мои обстоятельства? Это что – заговор против меня?
Графине хотелось кричать.
–
– Его появление – знак! Страшный знак, предвещающий нам несчастье! Он прикоснулся к моей дочери, Клодия! Он ее осквернил! Он оскверняет все, чего ни коснется!
Вспышка гнева прошла, плечи маркиза поникли, и стало заметно, что руки его дрожат.
– Матерь Божия, это моя вина! Что я наделал!
– Все не так плохо, батюшка, все не так уж и плохо.– Мадлен бросилась к де Монталье, ее душили слезы.– Не позволяйте этому ужасному человеку испортить мой праздник! – Она умоляюще посмотрела на Сен-Жермена.– Помогите мне, граф! Успокойте отца, он страшно расстроен…
Пристальный взгляд человека в черном остановился на лице девушки, но что в нем таилось, прочесть было нельзя.
– Ну-ну, Мадлен, успокойтесь! – Граф обратился к маркизу.– Я должен идти к музыкантам. Не хотите ли прогуляться со мной?
– Нет, благодарю вас, – холодно ответил маркиз. Сен-Жермен отреагировал на это спокойной улыбкой.
– Пойдемте, де Монталье. Когда вам еще представится случай познакомиться с великим Омбразаличе? В мире мало кастратов, способных соперничать с ним.
Робер де Монталье словно его не слышал. Он стоял как истукан, что-то обдумывая, потом схватил Мадлен за руки и возбужденно заговорил:
– Ты не понимаешь, что я наделал! Я должен был запретить тебе ехать в Париж. Почему я поддался на твои уговоры? Я ведь знал об опасности. Ты понимаешь, я знал! Знал, но притворялся, что ее словно бы не существует. А Сен-Себастьян почуял поживу, иначе зачем бы он заявился сюда? Зачем он здесь, если не ради тебя?
Лицо Мадлен исказила гримаса испуга.
– Замолчите, сейчас не время, – гневно зашептала она, отталкивая отца.– Нечего поверять всему свету наши семейные тайны! Позже у нас найдется минутка все это обсудить.
Маркиз, ошеломленный таким отпором, смолк, и его молчанием тут же воспользовались. Сен-Жермен деликатно тронул де Монталье за плечо.
– Маркиз, ваша дочь совершенно права. Вещи, о которых вы говорите, приличнее обсуждать с глазу на глаз. Идемте и взглянем-таки на музыкантов. А потом я, возможно, вам что-нибудь подскажу.
Маркиз сделал шаг в сторону и раздраженно бросил:
– Вы – человек посторонний. И ничего не можете знать о наших делах!
– Однако, надеюсь, вы меня просветите, – граф улыбнулся, увлекая маркиза к библиотеке.– А пока, умоляю вас, оставьте волнения, если не ради себя, то ради собственной дочери, – добавил он, открывая тяжелую дверь.
Мужчина с задумчивым взглядом и мягкой линией подбородка шагнул навстречу вошедшим.
– А, Сен-Жермен, – произнес он приятным, звонким, как у мальчика, голосом.