Чтение онлайн

Не раз засвидетельствовано, что он одинаково хорошо владел как правой, так и левой рукой и охотно демонстрировал свое умение единовременно писать как письмо, так и его копию. Искусники подобного рода встречаются, но даже их удивляет тот факт, что подписи под составленными таким образом документами неотличимы одна от другой. Это важно, поскольку не дает пищи для разногласий. Например,

имеются два его письма, которые датируются 1791 и 1793 годами. Они доставлены адресатам соответственно пять и семь лет спустя после предполагаемой кончины их составителя. Получатели писем не усомнились в подлинности пришедшей корреспонденции, ибо подпись графа была хорошо им знакома Известны также по крайней мере три человека, видевшие Сен-Жермена и говорившие с ним в 1793, 1796 и 1802 годах.

Итак, кем бы на деле ни был этот загадочный господин, он преуспел в том, чтобы сбить с толку всех, и тайна его до сих пор не раскрыта.

Размышляя над тем, какие свойства, приписываемые вампирам, наиболее достоверны, я перерыла множество доступных мне книг – от солидных трактатов до свидетельств не слишком-то образованных очевидцев. Я составила таблицу характеристик и то, что сходилось в ней для 80 процентов культур, решила принять за истину и использовать в своем романе. Мои заключения таковы: хотя вампир и испытывает потребность в крови, ею он не питается. Поскольку вампиры не переваривают пищу и не испражняются так, как простые смертные, кровь нужна им для чего-то другого. Очевидно, что потребление этой субстанции не относится и к деятельности кровеносной системы, ибо, как можно предположить, большая часть ее функций переходит к системе лимфатической, что, кстати, отчасти оправдывает их повышенную чувствительность к солнечному свету. (Хотя такие известные всему миру вампиры, как Дракула или лорд Рутвен, преспокойно разгуливали под солнцем, и хоть бы что!) Кровь для вампира если и пища, то в самых минимальных пределах, и без нее как таковой он может вполне обойтись.

Другое дело – психическая составляющая вампиризма. То, чего жаждут вампиры, это не кровь, а жизнь. («Ведь, кровь – это жизнь, мистер Харкер», – говорит Дракула.)

Именно физическая близость придает важное значение крови, телесный контакт – это главное, к чему стремится вампир. Говоря об этом, нельзя не отметить, что вампиры являются психокинетиками, поскольку им приписывают способность влиять не только на поведение людей и животных, но также и на погоду.

Очень много писали и говорили о сексуальной подоплеке вампиризма, о том, что в большинстве случаев они нападают по ночам, лезут прямо в постель, а жертва в финале ощущает себя полностью изнуренной. Однако в настоящее время в большинстве культур принято полагать, что вампиры на половой акт не способны и осуществляют свои желания посредством укусов, что с легкостью отметает всяческие фрейдистские интерпретации. То есть не сама по себе кровь, а действие, направленное на ее получение, насыщает вампира. Определенно это существенно, ибо китайский вампир, например, припадает не к горлу, а к хребту своей жертвы, добираясь до ее спинномозговой жидкости.

В европейской среде бытовала тенденция относить вампиров к еретикам или сатанистам, но это натяжка. Если бы вампиры и впрямь боялись, скажем, креста, то уже само погребение под крестом было бы против них достаточной мерой. Однако религиозная символика им не помеха. И в их поведении ничто не указывает на приверженность к сатанинскому культу. Полагать, что колдун после смерти становится упырем, принято лишь в христианских странах.

К вампирам можно относиться по-разному – с отвращением или с любопытством, но, так или иначе, легенды, которые о них ходят, будоражат человеческое воображение с давних времен. Совершенно очевидно, что в идее атакующей нежити есть что-то одновременно отталкивающее и притягательное, По большей части причины этого коренятся в людской озабоченности загадкой, какую таит в себе смерть.

Варни, Дракула, лорд Рутвен и сонм им подобных героев, к каковым, возможно, относится и Сен-Жермен, заняли прочное место в современной литературе. Если бы они не затрагивали нечто, сокрытое в нас самих, их бы там попросту не было.