Отец моего парня. Его одержимость
Шрифт:
— Красиво, — сказала она.
— Ты красивее, — ответил он.
— Ты становишься сентиментальным к старости, — поддела она.
— Это называется «любовь», — сказал он. — Советую попробовать. Это приятно.
Она повернулась в его объятиях, обхватила за шею.
— Уже пробую, — ответила она. — Мне нравится.
Он поцеловал её. Долго, медленно, как будто у них впереди вечность.
За окном падал снег. В доме было тепло.
И Саша почти поверила, что так будет всегда.
Глава 10
Декабрь
Москва утонула в белом пуху — рекламные щиты, крыши машин, ветки деревьев — всё было покрыто инеем, мерцающим в свете уличных фонарей. Саша любила это время года. В детстве — потому что снег означал каникулы и тишину в доме (отчим меньше пил, когда холодно). Теперь — потому что они с Максимом каждый вечер зажигали камин, пили глинтвейн и смотрели на падающие хлопья через панорамное окно.
Она никогда не думала, что может быть так спокойно.
Кирилл изредка звонил из клиники — Максим разговаривал с ним коротко, сухо, по делу. Светлана больше не появлялась — то ли испугалась угроз, то ли затаилась, выжидая удобного момента. Лера, подруга Саши, иногда задавала вопросы: «Ты куда пропадаешь? Почему за тобой всё время приезжает чёрная машина?» Саша отмахивалась. Врала про дальнего родственника, который помогает с жильём. Лера не верила, но не лезла.
Всё было почти идеально.
Почти, потому что по ночам Саша просыпалась от страха. Ей снился Кирилл — но другой: не злой, не пьяный, а трезвый, ясный и пугающе спокойный. Он сидел напротив неё и улыбался. «Думаешь, он тебя не бросит?» — спрашивал во сне. «Посмотри на себя. Ты — никто. А он — власть. Зачем ты ему?»
Она просыпалась в холодном поту, но ничего не рассказывала Максиму. Зачем тревожить? У него и так забот хватало.
В середине декабря Максим сказал:
— Через неделю у партнёра новогодний бал. В «Метрополе». Я должен быть. Поедешь со мной?
Саша поперхнулась чаем.
— Со мной? — переспросила она. — В смысле — как твоя… кто?
— Моя женщина, — ответил он без колебаний. — Моя девушка. Моя — кто хочешь, так и назови.
— Ты с ума сошёл? — она поставила кружку на стол. — Там же все знают тебя, твою бывшую жену, твоего сына. Если я появлюсь с тобой…
— Что? — он подался вперёд. — Что случится? Люди пошепчутся и забудут. А я устал прятаться. Ты — не моя тайна. Ты — моя жизнь. Я хочу, чтобы все знали.
Она смотрела на него — большого, сильного, решительного — и чувствовала, как страх борется с желанием. Желанием выйти из тени. Перестать быть «той девушкой, которую прячут». Стать просто — его.
— А если Светлана будет там? — спросила она.
— Будет, — ответил Максим. — Её пригласили как партнёра по прошлому бизнесу. Но она тебя не тронет. Я рядом.
— Ты не сможет быть рядом каждую секунду.
— Смогу, — он взял её за руку. — Я всегда там, где ты.
Она выдохнула:
— Какое платье?
Он
— Красное, — сказал он. — Ты в красном — огонь.
И она согласилась.
Они поехали выбирать наряд в частный бутик на Кузнецком мосту — туда, где нет ценников, а консультанты помнят тебя по имени после первого визита.
Саша чувствовала себя чужой среди этих шелка, кружев и бриллиантов. Девушка в скромном свитере и джинсах, с синяком под глазом (почти прошёл, но всё ещё заметным, если присмотреться), — она не вписывалась в этот мир хрустальных люстр и запаха дорогих духов.
Максим сидел в кожаном кресле, листал телефон, время от времени поднимал глаза и говорил:
— Это не то. Бери длинное.
— В длинном я буду похожа на пенсионерку, — возражала Саша.
— На королеву, — поправил он. — Ты — моя королева. Одевайся соответственно.
Она закатила глаза, но выбрала длинное. Тёмно-вишнёвое, почти чёрное, с открытой спиной и высокой горловиной. Шёлк струился по телу, как вода, — непривычно дорогая ткань, ласкающая кожу.
— Это то, — сказал Максим, когда она вышла из примерочной. — Берём.
— Ты даже цену не спросил.
— Зачем? Это подарок.
Она почувствовала укол совести. Дорогой укол.
— Максим, ты не должен…
— Должен, — он встал, подошёл, поправил вырез на её спине. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой. Потому что ты красивая. И это — не роскошь, это необходимость.
Она промолчала.
В зеркале отражалась девушка, которую она не узнавала. Взрослая, загадочная, опасная. Девушка, которая могла стоять рядом с таким мужчиной, как Максим Витальевич, и не выглядеть смешно.
«Интересно, где была эта девушка, когда я жила в общаге и доедала доширак?» — подумала Саша.
Девушка в зеркале не ответила.
Ночь перед балом он почти не спал.
Не потому, что боялся. Он вообще перестал бояться лет в тридцать, когда понял, что страх — плохой советчик. Он волновался. Как мальчишка перед первым свиданием.
Завтра он впервые выведет Сашу в свет. Впервые официально представит её как свою женщину. Перед партнёрами, перед конкурентами, перед Светланой, наконец. Перед всеми, кто будет судить, шептаться, строить догадки.
Ему было плевать, что скажут другие. Но не плевать, что скажет она. Что подумает, когда увидит, сколько у него врагов. Когда поймёт, что такое жизнь рядом с ним.
«Ты чудовище», — вспомнил он её слова.
Может быть, она была права.
Но он сделает всё, чтобы она не пожалела.
Он повернулся на кровати, посмотрел на Сашу — она спала на его плече, тихо посапывая, разметав волосы по подушке. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная. И такая сильная.
— Никому тебя не отдам, — прошептал он и поцеловал её в макушку.