Чтение онлайн

 - Константин, нам нужен Максим Баламушин. На допрос в качестве свидетеля. Можно еще пару приятелей, например, из его рок-группы. Нету? А куда делись? А-а, вот оно что. Ну, тогда его самого. Часам к десяти…да, давайте. Устроит. Спасибо и до связи.

 Она убрала телефон в карман и сообщила всем собравшимся:

 - Завтра утром поговорим с Максимом. При экстрасенсах.

 - Конец сатанюге! – ухмыльнулся Степа. Толпа одобрительно загудела.

 …И снова он

лежит на полу заброшенной свинцовой шахты, и снова вверху только темно-синий кружок ночного неба над островом Медвежий. В небе различимы пара звезд и краешек луны… хотя нет, какая луна, это неспешно спускается к нему тот самый сияющий шар, и снова растекается призрачным куполом над его телом, и пахнет озоном… Погоди-ка, какой Медвежий, он же в постели?

Краснов сел на кровати и потер заспанные глаза. Ощущения от сна были до того реальными, что вернуться обратно в спартански обставленный номер гостиницы «Градовск» оказалось непросто. Он бросил взгляд на экран мобильного – 4:47. Еще спать и спать, чего он подскочил. Приснится же всякое…

Он лег обратно и сразу же провалился в забытье – странное состояние между сном и явью. Город лежал под ним, словно нарезанный пирог – он смотрел на него с высоты птичьего полета, медленно двигаясь, словно паря на восходящем потоке воздуха. Позади него, за самым затылком кто-то был, но его присутствие не пугало, а, наоборот, успокаивало.

 «Она здесь» - шепнул этот кто-то.

 - Кто она? И где именно здесь? – уточнил Ярослав. Удивления, как это часто бывает во сне, не было никакого.

«Ей нужна твоя помощь, Защитник».

 - Что? – всё-таки растерялся Ярослав. Спокойствие вмиг покинуло его, а ощущение полета вдруг сменилось липким ужасом падения – вниз, вниз, прямо на равнодушные крыши…

…Он снова сел в постели, тяжело дыша. Сердце колотилось так, что готово было пробить грудную клетку, липкий пот неприятно холодил кожу. Что за сны сегодня, это надо же. Давненько ему не снилось кошмаров… хотя кошмаров ли?

Мобильник высветил на экране 4:45. Тупо поразмышляв о том, что, кажется, в прошлый раз было больше времени, и это решительно невозможно, он плюнул на это дело и снова лег. Уснуть удалось быстро, на этот раз, слава всем богам, без сновидений.

Макс Баламушин по прозвищу Баламут оказался совсем не похож на гота, сатаниста и лидера рок-группы. Ни пирсинга в бровях, ни бледного макияжа, ни контактных линз со змеиным зрачком. Обычный парень лет двадцати – толстовка, джинсы, короткая стрижка… Никакой демонической красоты, скорее наоборот: по лицу явно заметно, что происхождение у «сатаниста» исключительно рабоче-крестьянское. Он пришел на допрос за руку с рыжеволосой девушкой, которую с трудом, даже с помощью Лены и Первухина, отговорил заходить вместе с ним в кабинет.

 - Здравствуй, Максим, - сказала Лена, когда они всё-таки смогли приступить к допросу.

 - Здравствуйте, - угрюмо буркнул Макс, настороженно разглядывая

собравшихся – маленький кабинет едва вместил всю компанию: Ярослава, Лену, Скрипку и Первухина.

 - Поклонницы? – сочувственно поинтересовалась Лена, кивнув на дверь. Допрос предстояло вести, в основном, ей, экстрасенсы в этот раз были на подхвате.

 - Это моя невеста, - бесстрастно ответил Макс, выдерживая ее взгляд. – Поклонниц уже не осталось, группа развалилась год назад. После… сами знаете чего.

 - Вы садитесь, - кивнула Лена на стул перед собой.

Макс сел, окончательно насупился и сложил руки на груди. Прищурившись, поглядел на Скрипку и Краснова.

 - Это ведь экстрасенсы, да? – спросил он. – Настоящие? Весь город уже говорит, как вчера они на след убийцы вышли.

 - Да, - кивнул Скрипка, оглушительно хрустнув пальцами. – Мы - самые настоящие. Хотим разобраться в этом сомнительном деле.

Макс длинно выдохнул и облокотился на стол перед ним. Закрыв лицо руками, он некоторое время сидел так.

 - Слава богу, - сказал он, наконец, откидываясь в кресле. На его лице неожиданно проявилась улыбка, от которой не самая красивая физиономия буквально преобразилась – сразу стало понятно, что нашла в нем его рыжеволосая невеста. Улыбался Макс Баламушин как-то очень симпатично – широко и слегка стеснительно, по-детски.

 - Наконец-то возьмете гада!
– сказал он. – Я уже год живу в состоянии непрекращающейся войны. Дерусь постоянно. Стоит кому подвыпить – сразу «давайте сатанюге-убивцу кишки выпустим». Друзья все разъехались, не выдержали. Была бы Кресс изнасилована перед смертью – я бы, думаю, и недели не выжил. А так… вооруженное перемирие.

 - Кресс? – не поняла Лена. – Полина?

 - Да, - кивнул вместо Макса Краснов. – У нее и ник в соцсетях такой же был. К слову, я вчера изучал ее странички. Менее склонной к суициду девушки еще было поискать.

 - Я сразу не поверил, что она убила себя, - отозвался Баламут. – Что бы там дядя Костя в деле не писал.

Первухин смущенно заерзал в кресле. Лена усмехнулась. Заострять внимание на том, что следователь в угоду родственным связям дезинформировал вышестоящие органы и фактически фальсифицировал дело, она не стала. Зато теперь есть, в случае чего, рычаг давления на Первухина.

– Я, конечно, не следователь, - начал, тем временем, Скрипка.
– Но у меня возникает закономерный вопрос: отчего все взъелись именно на тебя? Почему не на твоих товарищей?

 - Они все дети еще были, - пожал плечами Макс. – Как выяснилось. Подростки, которым хотелось показать, какие они особенные. Поиграть в крутых и злых личностей, идущих против всех. Но как только запахло реальной угрозой, все игры оказались брошены, а дети запросились к маме. В первую неделю после смерти Кресс три четверти разъехалось в панике. Одним казалось, что это кто-то убивает готов, другим – что теперь им будут мстить родственники… А через месяц из всей тусовки остался я один.