Чтение онлайн

Тело наркомана мешком свалилось на пол рядом с ней. С другой стороны сел Краснов, наконец, открывший глаза.

 - Спасибо! – вдохнула Марина. – Я уж думала, мне конец.

 - К тому шло, - серьезно кивнул Ярослав. – В мозгу у него отчего-то засела идея, что вы его хотите обмануть и в любом случае заслуживаете смерти. Он бы вас зарубил, даже если бы вы ему и дали наркотики.

Он достал из кармана телефон и набрал номер.

 - Алло, Константин, это Краснов. Да, наряд всё же нужен, не зря предлагали. Вместе со «Скорой». Адрес? Секунду.

 - Какой

тут адрес? – спросил он у Марины. Та открыла уже рот для ответа, но вспоминала адрес, в итоге, не меньше минуты: после пережитого стресса мозг отказывался соображать. Помог только фирменный бланк со стола.

 - Алло, Костя? Так вот – Красногвардейский бульвар, дом четырнадцать, ветклиника «Усы, лапы и хвост». Ну а что тут у нас… кипучая жизнь. Наркоша с топором, порубивший кучу мебели на дрова. Пытался убить меня и Марину. Лежит обездвижен, ждем наряд и медиков. Нет. Да. Да, целы, без царапины. Он тоже, шишка только на башке будет. Хорошо, ждем. Дом четырнадцать. Ладно, отбой.

 - Как вы меня нашли? – спросила Марина. – И как вы так с ним дрались, с закрытыми глазами? Не понимаю…

 - Вам ли да не понять, - хмыкнул Ярослав. – Вы же сама экстрасенс не из последних, многое можете. Я умею «читать» людей, как тексты, заглядывать в голову. Отсюда и знал, какое движение он сейчас сделает. Даже как зовут его, знал.

 - Ну, я о такой силе только мечтать могу, - покачала головой Лещинская.

 - Не прибедняйтесь, - тепло улыбнулся ей Князь. – Вы очень сильная. Мне-то это виднее, чем всем прочим.

Марина смущенно улыбнулась. Впервые за долгие месяцы ей захотелось понравиться мужчине. Экстремальные ситуации способствуют сближению участников, где-то она про это читала…

 - Я хочу сделать вам предложение, - сказал Краснов, и Марина едва не подавилась воздухом на вдохе. Что, так сразу?!

 - Как вы относитесь к тому, чтобы поработать на отдел "Т.О.Р." Следственного Комитета? Потенциал в вас, я вижу, очень неплохой…

Ярослав так и не понял, почему она так смеялась – долго и взахлеб. Наверное, от пережитого стресса.

 Елена Марченко никогда не любила детективы. Все эти обязательные для сюжета повороты, когда первый подозреваемый всегда оказывается невиновным, особенно если улики указывают на него, вызывали у нее лишь презрительную усмешку. До Следственного Комитета Лена несколько лет работала следователем уголовного розыска – и жизнь научила ее, что обычные уголовные преступления в девяноста процентах случаев совершенно не похожи на детективные романы.

В общем, если бы не вердикт экстрасенсов, она определенно бы поставила на вину Макса Баламушина. Если даже не прямую, так косвенную. Подростки – это всегда сексуальное влечение и демонстративные страдания. Если между Полей и Баламутом что-то было – а как оно не будет между лидером рок-группы и ярой поклонницей?
– то возникает еще букет версий, кроме первоначального «сатанинского ритуала». Убийство из мести, обиды или ревности. Самоубийство по тем же причинам…

Они шли втроем к месту гибели Полины – заброшенной

стройке на окраине Градовска. На этом настоял Скрипка: минут за двадцать после срочного отбытия Краснова (вот тоже – куда понесло человека?) он всё-таки «поймал волну» от Макса – надо отдать должное, тот честно выполнял всё, о чем просил его экстрасенс: вспоминал детали, останавливался на каких-то подробностях, даже вспомнил, во что был одет в тот день. Скрипка посчитал, что на месте убийства шанс поймать правильную картинку увеличится, и поэтому они направлялись туда.

Судя по рассказу Баламута, он заходил к Красильниковым около пяти часов вечера – отдать книги, взятые у Виктора Петровича почитать, и поболтать с Полиной. Посидев около часа, парень ушел домой. Поболтать, ну-ну. Это двадцатилетний-то амбал с влюбленной в него девицей. Ой, сомнительно…

 - Какие у тебя были отношения с Полиной? – оформил ее сомнения в вопрос Скрипка. Баламут лишь невесело рассмеялся.

 - Меня столько уже про это спрашивали, что у меня выработался уже некий шаблон ответа. Вот такой: «Мы с Красильниковыми дружили семьями. Я ее отца знаю всю свою жизнь, а Полину – всю ее жизнь. Так что относился к ней как с младшей сестре». Никто, что характерно, не верит – ну как же так, как может парень дружить с девушкой, да без этого самого? Да еще сатанист, тут явно дело нечисто, по-любому он ее развращал, как мог…

Лене на секунду стало стыдно своих подозрений, но она преодолела эмоциональный порыв симпатии к Максу. Упрямо закусила губу - это всё могло быть хорошо отрепетированной игрой. Отчего-то вспомнился Валуйский, упорно не верящий в способности Краснова, но она отогнала и эту мысль: подозреваемый есть подозреваемый.

 - Прости мое любопытство, - сказал Сергей, беспечно оглядываясь по сторонам. – Но твоя невеста – она тоже из… ваших? Из сатанистов?

 - Она обычная девушка, да и я больше не сатанист, - пожал плечами Макс. – Тут или одно, или другое.

 - В смысле? – заинтересовался Скрипка.

 - В прямом, - усмехнулся Баламут. – Сатанизм – я имею в виду настоящий сатанизм, а не эту мишуру подростковую - это путь одиночек, зацикленных на самих себе. Разумный эгоизм, если цитировать старину Варракса. Сатанизм и любовь несовместимы. Как я могу быть «разумным эгоистом», если мне хочется, чтобы ей, одной-единственной, было хорошо, а на себя мне уже, в общем-то, плевать? Любовь – это когда ты отдаешь, а сатанизм – это когда ты только тянешь к себе. Так что или одно, или другое.

 - Ну, поздравляю, - сказал Скрипка. – Мне всегда, к слову, были неприятны эгоисты. Они еще так любят называть себя «здоровыми», хотя, в сущности, больные люди…

 - Это почему? – обиделась за эгоистов Лена.

– Потому что это не гармонично, - пожал плечами Скрипка, но, посмотрев на непонимающее лицо Лены, счел нужным пояснить: - Люди живут гармонией, равновесием. Вдох-выдох, Инь-Ян, право-лево. Жить одним потребительством, не отдавая – это болезнь.

 - Тут можно поспорить, - не согласилась Лена. – Может, они отдают, просто мало.