Островитянка
Шрифт:
Однако с этим пришлось подождать. Сначала у него не было свободного времени, но когда он всерьез задумался о том, что неплохо бы окончательно поселиться на острове Лавлисан, его намерения относительно Кристин словно получили толчок.
Как-то раз Чак, встречавшийся с красоткой-фотомоделью, пригласил Рика в ресторан, сказав, что может взять с собой еще какую-нибудь девушку. Иными словами, Рику предлагалось свидание вслепую.
— Не возражаю, — пожал он плечами. — Только, если тебе все равно, пригласи Кристин.
Чак удивленно вскинул бровь.
—
— Я подыщу на один вечер сиделку, — сказал Рик. — Для Кристин это будет полезно.
Вместо сиделки к отцу Кристин отправился вечером играть в домино давний приятель Рика, таксист Берт.
Сказать, что Кристин удивилась, увидев пришедшего за ней Рика, — значит выразиться очень мягко. Она изумленно разинула рот, когда встретила того на пороге собственного дома. Повисла напряженная пауза, потом Кристин облегченно вздохнула.
— Должно быть, ты пришел повидаться с моим папой…
— Нет, я явился за тобой.
— Но…
Она собиралась что-то возразить, однако в конце концов позволила свести себя по ступенькам.
— Мы присоединимся к Чаку и его девушке в «Жемчужнице».
Глаза Кристин расширились.
— В «Жемчужнице»?
Это был лучший ресторан на острове. И Чаку подобное заведение было не по карману. Накануне он так прямо и сказал, однако Рик махнул рукой.
— Плачу я. Ведь тебе хочется произвести впечатление на свою девушку?
— Разумеется. Но… — Чак покачал головой. — А ты желаешь покрасоваться перед Кристин?
В ту минуту Рик еще сам толком не знал, чего желает. А когда позже определился с этим, у него тогда так ничего и не вышло. Более того — Кристин едва не утопила его.
Сейчас Рик держался от нее на расстоянии пушечного выстрела!
Кроме письма с выражением соболезнований, которое он послал Кристин, узнав от Чака о смерти ее отца, никаких иных контактов между ними не было. Напротив, до своего случившегося месяц назад переселения в «Дриаду» Рик всячески старался избегать Кристин.
Разумеется, периодически они видели друг друга. Остров не имел таких размеров, чтобы можно было жить на нем и не встречаться. К счастью, Рик не вел с ней никаких общих дел, а пляж Коралловой затоки был достаточно велик для них обоих.
Если бы только кто-то постарался внушить это Кристин!
Менее чем через неделю после открытия отеля в местной газете было напечатано ее открытое письмо, в котором она называла себя «обеспокоенной жительницей». Суть послания заключалась в том, что, по мнению автора, Рик якобы пытается подорвать устои местной культуры.
Но ведь он всего лишь спас от окончательного разрушения здание «Дриады», которое в противном случае просто развалилось бы, а «обеспокоенной» Кристин осталось бы только соорудить из обломков очередную дурацкую скульптуру.
Рик в свою очередь отправил редактору письмо, в котором содержался более чем тактичный ответ на все выпады.
Спустя неделю появилась новая статья, на сей раз касающаяся местной баскетбольной команды.
«Люди, намеревающиеся извлечь прибыль
«Люди» — это он, Рик, известный баскетболист.
— В конце концов, на спорте ты сделал все свои деньги, — заметил Чак.
— Мальчишки будут в восторге, — согласилась Шерон.
Дебби тоже полностью разделяла подобное мнение.
— Или не справишься? — спросила она с лукавыми искорками в глазах.
Разумеется, Рик был уверен в своих силах.
Вскоре он вплотную занялся местной баскетбольной командой, состоявшей из мальчишек в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Они именовали себя «Альбатросами». В команде состоял племянник Кристин и сын таксиста Берта.
Спустя всего месяц команда начала показывать неплохие результаты. Рик понял, что он хороший тренер. Ему бы очень хотелось, чтобы Кристин тоже убедилась в этом, однако она ни разу не посетила ни одной игры. И не обмолвилась с ним ни единым словом.
Впрочем, ей и не нужно было этого делать. Вместо нее все сказала сооруженная на пляже статуя.
…Рик встал из-за письменного стола и вновь подошел к окну, чтобы еще раз взглянуть на своеобразное послание. Сейчас, когда утреннее солнце полнее осветило мусорный шедевр Кристин, Рик наконец разглядел то, что было плохо видно раньше — красные дамские трусики, развевающиеся на ветру в вытянутой руке монстра.
На него они подействовали, как красная тряпка на быка.
…Кристин разбудил настойчивый стук в дверь.
Она застонала, с трудом разлепляя глаза. Часы показывали четверть восьмого. Кого черт принес в такое время? Явно не того, кто знаком с привычками Кристин.
Будучи «совой» а не «жаворонком», она предпочитала начинать день, когда солнце стоит уже высоко в небе. Однажды она даже пожаловалась на эту свою особенность Шерон.
— Понимаешь, художнику, который работает с цветом, непростительно долго валяться в постели. Он должен работать при очень хорошем освещении. Вот у скульпторов такой необходимости гораздо меньше. Порой я им завидую.
— Так займись скульптурой! — не долго думая, сказала Шерон.
Усмотрев в ее совете изрядную долю здравого смысла, Кристин действительно вскоре так и поступила. И с тех пор почувствовала себя гораздо лучше: теперь она меньше зависела от солнца и времени суток.
Скорее всего, тот, кто барабанит сейчас в дверь, не догадывается, что Кристин работала всю ночь.
Она трудилась над миниатюрами из обрезков металла, ракушек, обломков застывшей лавы, древесины и гальки. Подобные изделия пользовались большим успехом у туристов, посещавших сувенирную лавку Шерон. Эти поделки было легко увезти с острова, и они служили хорошим напоминанием о приятно проведенном здесь времени. А на вырученные от продажи миниатюр деньги Кристин могла содержать старенький, сложенный из розового ракушечника домик, стоящий прямо на набережной и выходящий окнами на гавань.