Острова лета
Шрифт:
— Завтра утром мы увидеться не сможем. Как насчет вторника в семь? — предложил Джейк, когда они расставались в саду.
— Отлично. Пока. — Закинув на плечо пляжную сумку, Кэролайн отправилась по тропинке к домикам, а Джейк двинулся в другую сторону.
В ту ночь, сочиняя второе письмо родителям, она писала:
«Итак, Джейк дает мне во вторник второй урок, конечно если погода будет хорошая. Пока все замечательно, но сезон открывается только в середине апреля. Джейк очень мил, я знаю, вам
Специально для братьев она описала свое утреннее плавание, ни словом не упомянув о Иане Драйдене.
Сложив письмо и надписав адрес, Кэролайн подумала: как странно, что она встречает столько новых людей и так по-разному к ним относится. К Джейку и Еве она почувствовала симпатию с первых секунд знакомства. Мари-Лор ей нравилась, но не настолько, чтобы стать ее близкой подругой. Иан Драйден оттолкнул ее от себя своим первым насмешливым взглядом, а один лишь голос его подруги Элейн вызывал у нее враждебность.
В понедельник днем Кэролайн услышала этот голос во второй раз. У нее был двадцатиминутный перерыв, и она болтала с секретаршей, когда в приемной появилась клиентка. Это была девушка лет двадцати пяти, в дорогом шерстяном костюме цвета жженого сахара, с ослепительными темно-рыжими волосами, зачесанными над высоким лбом и свободно падающими чуть ниже ушей легко закрученными прядями. Эта обманчиво простая прическа, Кэролайн хорошо знала, являлась результатом усилий парикмахера и легкой завивки.
— Добрый день. Я сломала ноготь. Кто-нибудь может его поправить? — Девушка протянула узкую руку, показав длинные красивые ногти. Ноготь на указательном пальце был расщеплен пополам.
Как только она заговорила, Кэролайн тут же узнала девушку с красного катера.
— Боюсь, сейчас маникюрша занята, мадам, — сказала секретарша. — Если подождете пятнадцать минут, я посмотрю, сможет ли она вас принять. Сегодня у нас много клиентов.
Мисс Фитцджеральд нахмурилась:
— Какая жалость. Не хотелось бы ехать в Гамильтон. Лучше я подожду.
Кэролайн посмотрела на часы. Ее следующая клиентка будет только через десять минут, за это время она вполне успеет поправить один сломанный ноготь.
— Я займусь мадам, Роуз, — сказала она. — Пройдите сюда, пожалуйста.
До этой минуты Элейн Фитцджеральд даже не взглянула на нее. Но как только Кэролайн провела ее в комнату и привезла маникюрный столик, она спросила:
— Вы та девушка, которая была на «Русалке» в воскресенье утром?
— Да, это я. — Кэролайн положила на колени подушку, накрыла ее чистой салфеткой и потянулась к руке Элейн. — Мне придется удалить лак. Это ведь наш «Винный топаз»?
— Да, я всегда пользуюсь косметикой «Санчия». Раз уж открылся этот салон, я буду приходить сюда. Это удобнее, чем ездить в Гамильтон. Погодите, я возьму сигарету. — Мисс Фитцджеральд
Кэролайн поставила рядом пепельницу.
— Я не совсем уверена, можем ли мы брать клиентов, которые не живут в отеле. Но я обязательно спрошу, — вежливо сказала она.
— Не беспокойтесь. Сегодня я увижусь с мистером Драйденом и решу этот вопрос, — небрежно бросила мисс Фитцджеральд и выпустила облачко дыма. — Где вы научились ходить под парусом?
По ее тону было ясно, что она считает это занятие привилегией богатых бермудцев, а отнюдь не времяпровождением работниц английского салона красоты.
— Меня научил дядя. У нас с братьями с детства была лодка. — Удалив лак, Кэролайн осмотрела ноготь. — Сильное повреждение. Я могу подправить ноготь, но вам придется быть осторожной и не травмировать его, мисс Фитцджеральд. Лучше было бы срезать его.
— Я не могу появиться на вечеринке с неровными ногтями. Сделайте все, что можете. — Еще одно облачко дыма проплыло над головой Кэролайн. — Откуда вы знаете мое имя?
— Мне назвал его мистер Купер, когда я отдала ему рубашку мистера Драйдена и объяснила, почему вернулась одна.
— Ясно. Насколько я понимаю, вам было неприятно, что мистер Драйден усомнился в ваших способностях. Вы ведь понимаете, что он владеет этим отелем?
— Да, — спокойно отозвалась Кэролайн, размышляя, что Иан Драйден мог сказать о ней. Но даже если бы он владел всеми отелями на Бермудах, это еще не дает ему права вести себя грубо и деспотично. И воспоминание о его поведении в аэропорту заставило ее произнести вслух: — Однако его власть над этим салоном очень ограничена.
Элейн Фитцджеральд ничего не ответила, но Кэролайн не сомневалась: она передаст ее слова Иану Драйдену. Поэтому и сказала их.
Пробыв на Бермудах три недели, Кэролайн загорела и ощущала такую бодрость, что не уставала даже после самого напряженного дня в салоне и первой из трех девушек вскакивала с постели.
— Вы, англичане, такие энергичные, — пробормотала Мари-Лор, когда они завтракали. — Кэролайн, неужели надо обязательно петь, когда готовишь завтрак? Во Франции мы не завтракаем так плотно. Лично я предпочла бы чашку кофе и еще немного сна.
— Извини, Мари-Лор, — сокрушенно сказала Кэролайн. — Постараюсь завтра вести себя потише. Сегодня такое райское утро, что я просто я не смогла удержаться от пения. Нам везет. Мама пишет, что у них мороз.
Когда Мари-Лор ушла в душ, Ева сказала:
— Я беспокоюсь за нее, Кэролайн. Вчера она вернулась в час ночи, и мне совсем не по душе парень, с которым она встречается. На нем так и написано: «волокита».
— Мне кажется, Мари-Лор может позаботиться о себе, — успокоила ее Кэролайн. — Несмотря на беззаботную внешность, здравого смысла ей хватает.