Остров доктора Моро
Шрифт:
— Что касается меня, я очень доволен. Этот капитан был сама непристойность. Он отравил бы вам жизнь!
— Вам я вторично обязан спасением своей жизни!
— Я тут не при чем. Вскоре вы увидите, что этот остров — ужасное место, уверяю вас в том. На вашем месте я вел бы себя и поступал бы осмотрительно. Он…
На этом он вдруг остановился и переменил разговор.
— Не поможете ли вы мне выгрузить эти клетки? — спросил он меня.
Он странным образом поступил с кроликами. Я помог спустить на землю одну из клеток, это было довольно трудно, он же, открыв дверцу и наклонив клетку, выпотрошил на землю все
Кролики вывалились кучею, один на другого. Монгомери забил в ладоши, и двадцать этих зверьков прыжками быстро забрались на холм.
— Живите и размножайтесь, мои друзья, населяйте остров. В последнее время мы немного нуждались в мясе! — добавил Монгомери.
В то время, как я смотрел на убегающих кроликов, вернулся седой старик с бутылкой водки и сухарями в руках.
— Вот вам для времяпровождения, Прендик! — произнес он гораздо более дружелюбно, чем прежде.
Без всякой церемонии я принялся уничтожать сухари, а старик помог Монгомери отпустить на волю еще двадцать кроликов. Однако, три больших наполненных клетки были препровождены за ограду. Я не дотронулся до водки, так как вообще всегда воздерживался от употребления спиртных напитков.
IV
Остроконечное ухо
Все окружающее меня казалось мне в то время столь странным, и мое положение было результатом скольких неожиданных приключений, что я не различал ясно ненормальности каждого предмета в отдельности. Я последовал за клеткою с ламою, направлявшейся к ограде, и присоединился к Монгомери, который просил меня не вступать в огороженное каменной стеной пространство. Тогда же я заметил, что пума в клетке и куча другого багажа были сложены около входа в ограду. При моем возвращении на берег выгрузка шлюпки оказалась оконченной, и сама она была вытащена на песок. Седой старик подошел к нам и обратился к Монгомери:
— Приходится теперь заняться нашим неожиданным гостем. Что нам делать с ним?
— У него значительные научные познания! — отвечал Монгомери.
— Я сгораю от нетерпения приступить к работе над новым материалом! — проговорил старик, кивнув головою по направлению к ограде, при этом глаза его вдруг заблистали.
— Я охотно этому верю! — возразил Монгомери почти шепотом.
— Мы не можем послать его туда, вниз, и у нас также нет времени, чтобы выстроить ему новую хижину. Тем более мы не можем его сегодня же посвятить в нашу тайну!
— Я в ваших руках! — сказал я.
У меня не было никакого представления о том, что он подразумевал под словом «туда, вниз».
— Я уже обо всем этом подумал, — ответил Монгомери. — Моя комната снабжена наружною дверью…
— Это превосходно! — живо прервал старик. Мы все втроем отправились к ограде.
— Для меня неприятно такое скрытничанье, господин Прендик, но вы прибыли так неожиданно. Наше маленькое строение скрывает в себе одну или две тайны; можно вообразить, комната Синей Бороды, но в действительности нет ничего ужасного… для здравомыслящего человека. В данный же момент… так как мы вас не знаем…
— Конечно, — прервал я его, — было бы глупо мне обижаться на ваши предосторожности!
Большой его рот скривился в слабую улыбку, и наклонением головы он поблагодарил меня. Это был один из тех молчаливых людей, которые, когда смеются, заостряют углы рта.
Мы миновали главный вход
— Эта комнатка, — сказал мне старик, — должна служить вашим жилищем, а внутренняя дверь, — добавил он, — во избежание неприятного злоключения ее закроют — границей, которой не следует преступать!
Он обратил мое внимание на складное кресло, удобно стоявшее перед окном, и на полку, около гамака, со старыми книгами;. среди этих последних находилось много руководств по хирургии и произведений римских и греческих классиков, которые я лишь с трудом мог разбирать. Не желая во второй раз открывать внутреннюю дверь, он вышел через наружную.
— Мы обыкновенно здесь обедаем! — сообщил мне Монгомери, затем, повидимому, у него явилось какое-то неожиданное сомнение, и он бросился догонят своего товарища.
— Моро!.. — услышал я его зов, но не обратил внимание в данную минуту на это слово. Немного спустя, при рассматривания книг, оно снова пришло мне на память: где я слышал уже это имя?
Я уселся перед окном и принялся с аппетитом доедать несколько оставшихся у меня сухарей.
— Кто это такой был Моро? — вертелось в моей голове.
Через окно я увидел одно из странных, одетых в белое существ, которое тащило по песку какой-то ящик. Затем слышно было, как вкладывали в замочную скважину ключ и повернули его в замке два раза, и заперли внутреннюю дверь. Немного времени спустя, позади запертой двери послышался шум, производимый собаками, которых привели со шлюпки. Они не лаяли, но каким-то странным образом фыркали и ворчали. Я слышал беспрестанный их топот и голос Монгомери, старавшегося их успокоить.
Я чувствовал себя сильно потрясенным многочисленными предосторожностями, которые принимали двое людей, чтобы сохранить тайну их ограды. Долго я размышлял об этом, а также и об имени Моро, почему-то казавшемся мне знакомым. Но человеческая память так странна, что мне не удавалось вспомнить, с чем связано это столь хорошо известное имя, потом мои мысли стали вращаться около непостижимой странности безобразного существа, закутанного в белое, только что виденного мною на берегу.
Я никогда еще не имел случая видеть подобных ухваток и столь неловких движений, как те, которые обнаруживал он, таща свой ящик. Я вспомнил, что ни один из этих людей не заговаривал со мною, хотя они несколько раз как-то особенно и тайком наблюдали за мною, и их взгляд совершенно не походил на наивный взгляд обыкновенного дикаря. Я спрашивал себя, на каком языке они говорят. Все они, казалось, были чрезвычайно молчаливы, а когда говорили, то издавали неправильнейшие звуки. Что могло быть в них хорошего?