Осада
Шрифт:
— Теперь уже все не так, — Марен опустила кувшин и села рядом с подругой. — Когда мне было четырнадцать, я упала с коня, когда он испугался и неожиданно прыгнул. Ф… — она глубоко вдохнула. Она давно не давала себе думать о нем. — Филипп поднял меня. Боль была всюду. Я плакала и просила его отнести меня домой. Но он подвел меня к лошади и подал сигнал сесть на нее. Этого я не хотела. Я боялась. И мне было больно. И Филипп сказал то, что я не забуду. «Ты должна забыть боль. Ты должна одолеть свои страхи», — она взяла Адаре за руку. —
Адаре опустила руку.
— И это из-за того, что ты попыталась спасти моего сына.
— Нет, — возразила Марен. — Это из-за Керна. Все из-за него.
Девять
Камень полетел в ее голову, Марен пригнулась за столом. Адаре присела рядом с ней, обвивая руками ребенка.
— Мы должны сдаться! — кричал мужчина из толпы. — Мы не проведем тут третью зиму!
Так было уже час. Люди вышли на улицы, думали сердцами, а не головами, махали самодельными флагами и добавляли больше разрушений уже пострадавшему городу.
Они уничтожали еду, сжигали здания. Только бы поставить город на колени, заставить людей сдаться.
Еще град камней попал по окну.
— Нам нужно к Дарику, — прошептала Адаре рядом с ней. — Так не может продолжаться.
Марен согласилась. Но она не видела безопасный путь к замку. Людей на улице, недовольных королевой, было слишком много.
— Есть предложения, как?
Адаре покачала головой, прижимая ребенка к себе.
Они были в лазарете. Выход был лишь один. Но он вел в толпу. Оружия не было, как и веревки…
Марен подползла к груде грязных вещей в углу. Большую часть не удалось бы надеть, там было больше дыр, чем ткани. Но если надеть это поверх их одежды, это укроет их в толпе. Она поманила Адаре к себе.
— Надень это и испачкай лицо, она зачерпнула пыль и втерла в волосы Адаре, а потом сделала так с собой. — Мы сольемся с толпой, а потом сбежим.
— А ребенок? — сказала Адаре.
— Придется его оставить, — Марен было не по себе, но ребенок в толпе мог погибнуть. — Он будет в порядке. Как только все успокоится, он сможет пойти домой.
Адаре выбралась через минуту, Марен окинула ее взглядом и удовлетворенно кивнула. Она не выделялась как королева.
Может, они доберутся до замка живыми.
* * *
Марен никогда не видела такую толпу на рынке, даже до осады. Мужчины и женщины, даже дети жались друг к другу и ждали. Напряженный шепот звучал в воздухе. Испуганные взгляды замечались в толпе.
Было спокойнее, чем раньше, но только из-за присутствия солдат Дарика, от чего не уменьшалось напряжение, потому что эти солдаты подавляли возмущения, приводя часто только к ухудшению состояния.
Дарик забрался на самодельную платформу и поднял руки
— Прошедшие два года были тяжелыми, и это даже преуменьшение, — начал он. — Мы страдали от смерти и болезней. Разрушено больше зданий, чем стоит. Все изменилось.
— Так покончите с этим!
Марен не видела, кто это сказал, но толпа скорее соглашалась, чем спорила.
— Сдайтесь! — закричал кто-то еще.
Марен заметила вспышку боли на лице Дарика, он взял себя в руки.
— Понимаю ваш страх, — сказал он, звуча подавленно. Марен его еще таким не слышала. — Но я не могу сдаться человеку, убившему моих родителей и сына.
Толпа шепталась, звук расходился волной, угрожая сокрушить все на пути.
Дарик снова поднял руки.
— Но… — он осмотрел людей, Марен ощутила слезы на глазах от любви на его лице. Другие тоже это увидели, и толпа понемногу притихла. — Но, — повторил он, — я не могу заставлять вас принимать такое же решение. Кто хочет сдаться Керну, сделайте это за три часа. Решайте сейчас, потому что открытие ворот — большой риск. Я сделаю это всего лишь раз. Решайте с умом. Подумайте, что вы получите, сдавшись такому, как Керн.
Вдруг толпа потеряла уверенность, готовая к известному аду, а не к тому, что они не знали.
Дарик посмотрел на толпу в последний раз.
— Поймите, мне очень жаль. Я не в ответе за действия Керна. Это только его выбор. Но, может, я мог сделать больше. Я не знаю. Надеюсь, вы меня простите. За все.
* * *
У ворот собралось меньше людей, чем думала Марен. Всего пару сотен. Может, у остальных все же заработала голова, и они поняли, что означает сдаться Керну. И Керн… это было хуже смерти.
Дарик повернулся к ним в последний раз.
— Уверены?
Некоторые, которые могли и начать мятеж, посмотрели на него с отвращением, с плохо скрытой ненавистью. Большая часть переминалась, сомневаясь, но не в силах отказаться.
Дарик глубоко вдохнул и взял Адаре за руку.
— Откройте врата.
Солдаты начали убирать большие цепи, что два года не пускали Керна. Они скрипели и стонали, но медленно появилась брешь. Еще пара толчков, и в брешь смогли бы пройти люди.
— Хватит, — сказал Дарик. Он посмотрел на подданных в последний раз, и они по одному покидали защиту стен.
Врата снова закрылись, Дарик прислонился к стене и закрыл глаза.
— Дарик, — сказала Адаре через минуту. — Нужно вернуться в безопасность.
Он кивнул.
— Идем в замок. Я хочу увидеть…
Никто не хотел закончить эту мысль, они шли в замок в тишине, забрались на крепостной вал и увидели, как люди медленно идут к Керну.
Казалось, весь город охватили сомнения. Марен видела это на их лицах. Некоторые сомневались в решении остаться. Они переживали, что обрекли себя на медленную и болезненную смерть. Выбор был сделан. Теперь они могли только смотреть.