Орел стрелка Шарпа
Шрифт:
– Но это должно быть моим решением!– наконец воскликнул он.
– Как вы правы, сэр, совершенно правы! – Хоган говорил доброжелательно и с удивительной теплотой. – А разве дело обстоит иначе? Я думаю, генерал имел в виду, сэр, что вы будете заняты общением с нашими испанскими союзниками… Кроме того, сэр, лейтенант Шарп разбирается в некоторых инженерных вопросах.– Он заговорщически наклонился к полковнику.– Мне нужны люди, чтобы выполнять мои поручения и переносить тяжести, надеюсь, вы понимаете?
Симмерсон улыбнулся, а затем расхохотался. Хоган дал ему возможность выпутаться
Полковник показал на Шарпа.
– Он одевается как простой работяга, Форрест, да? Работяга! – Симмерсон был страшно доволен своей шуткой и, натягивая огромный алый с желтым мундир, несколько раз повторил ее себе под нос: – Работяга! Да, Форрест?
Майор покорно улыбнулся. Он напоминал усталого священника, предельно утомленного бесчисленными грехами, о которых сообщают ему прихожане, но когда Симмерсон отвернулся, он бросил на Шарпа извиняющийся взгляд.
– Наверное, ты немало воевал, Шарп? Когда не был занят выполнением поручений и перетаскиванием тяжестей?
– Да, сэр.
Симмерсон захихикал.
– Сколько тебе лет?
– Тридцать два, сэр.– Шарп смотрел прямо перед собой.
– Тридцать два? И все еще лейтенант? В чем дело, Шарп? Ты недостаточно компетентен?
Шарп заметил, что Форрест пытается подать полковнику сигнал, но тот не обращал на него ни малейшего внимания.
– Я дослужился до лейтенанта от рядового, сэр.
Форрест опустил руку. У полковника отвисла челюсть.
Совсем немногим удавалось дорасти от сержанта до прапорщика – а уж те, кто этого добивался, были отличными солдатами. Для того чтобы получить чин, обычному солдату требовалось обладать тремя качествами. Во-первых, он должен был уметь читать и писать – Шарп научился этому в темнице султана Типу под аккомпанемент воплей избиваемых британских солдат. Во-вторых, нужно было совершить какой-нибудь подвиг, проявив самоубийственную храбрость – Шарп понимал, что сейчас Симмерсон размышляет именно об этом. И, в-третьих, требовалось невероятное везение; иногда Шарп думал о том, что у этого везения может быть и оборотная сторона. Симмерсон фыркнул.
– Значит, ты не джентльмен, Шарп?
– Нет, сэр.
– Ну, ты ведь можешь одеваться как джентльмен, не так ли? Ладно, ты вырос среди свиней, но ведь это еще не означает, что тебе следует одеваться как свинья.
– Не означает, сэр.– Больше к этому добавить было нечего.
Симмерсон нацепил на свой необъятный живот саблю.
– Кто же присвоил тебе звание, Шарп?
– Сэр Артур Уэлсли, сэр.
– Так я и знал! – торжествующе завопил сэр Генри.– Никаких правил, никаких правил! Я видел эту армию, у нее просто позорный вид! Однако о моих людях такого не скажешь, не правда ли? Нельзя сражаться без дисциплины! – Он посмотрел на Шарпа.– Что отличает хорошего солдата от плохого, Шарп?
– Умение выстрелить три раза в минуту во время дождя, сэр.– Шарп приперчил свои слова толикой наглости.
Он знал, что такой ответ разозлит Симмерсона. Южный Эссекский был новым батальоном, и Шарп не сомневался, что по стрелковой подготовке он уступает другим, более опытным подразделениям. Из всех европейских армий только Британия проводила учения с настоящими боеприпасами, но требовались
Сэр Генри такого ответа не ожидал и теперь задумчиво смотрел на покрытое шрамами лицо стрелка. Если быть честным – а сэр Генри не очень любил быть честным с самим собой,– он боялся армии, с которой ему пришлось столкнуться в Португалии. До сих пор он думал, что военная служба есть блистательное приключение с послушными солдатами в сверкающих на солнце алых мундирах, марширующими идеально ровными рядами, а вместо этого встретил нахальных, небрежно одетых офицеров, которые посмеивались над его вымуштрованными солдатами. Сэр Генри мечтал о том, чтобы повести свой батальон в сражение, верхом на великолепном скакуне, с саблей наголо и снискать себе бессмертную славу. Но глядя на Шарпа, похожего на многих других офицеров, которых ему довелось повстречать в Португалии, он начал размышлять о том, что и во французской армии могут быть командиры вроде этого лейтенанта. Полковник представлял себе наполеоновскую армию в виде стада бездарных солдат под командованием тщеславных офицеров и содрогнулся при мысли, что они окажутся стойкими, ожесточенными людьми, такими, как Шарп, который мог легко, одним ударом вышибить его из седла, прежде чем у него возникнет шанс покрыть себя бессмертной славой. Сэр Генри уже был напуган, а ведь ему еще не попадался ни один вражеский солдат.
Для начала он решил рассчитаться с наглым стрелком, смутившим его покой.
– Три выстрела в минуту?
– Да, сэр.
– И как ты учишь солдат делать по три выстрела в минуту?
– Терпение, сэр. Практика.– Шарп пожал плечами.– И первая же битва – очень помогает.
– Терпение! – Симмерсон фыркнул.– Практика! Они ведь не дети, Шарп. Пьяницы и воры! Всякая шваль! – Голос полковника поднялся до визга.– Их нужно пороть, Шарп, пороть! Иначе нельзя! Преподать урок, которого они никогда не забудут! Ты считаешь, что я не прав?
Наступило молчание. Симмерсон повернулся к Форресту:
– Разве не так, майор?
– Так, сэр.– Однако в голосе Форреста не чувствовалось убежденности.
Симмерсон повернулся к Шарпу.
– Шарп?
– Это самая последняя мера, сэр.
– Самая последняя мера, сэр! – Симмерсон передразнил Шарпа, но в душе остался доволен. Именно такой ответ он и хотел услышать.– Ты слюнтяй, Шарп! Можешь научить солдат делать по три выстрела в минуту?
Шарп почувствовал, что запахло вызовом, но пути к отступлению не было.
– Да, сэр.
– Отлично! – Симмерсон потер руки.– Сегодня днем. Форрест?
– Сэр?
– Дашь мистеру Шарпу роту. Ну, скажем, легкой пехоты. Мистер Шарп поможет им научиться стрелять! – Симмерсон повернулся и с иронией отвесил поклон Хогану.– Если, конечно, капитан Хоган согласится на время одолжить мне лейтенанта.
Хоган пожал плечами и бросил взгляд на Шарпа.
– Конечно, сэр.
– Превосходно! – Симмерсон просто сиял от удовольствия.– Что ж, мистер Шарп, вы научите моих легких пехотинцев делать по три выстрела в минуту?