Чтение онлайн

Контур взвыл.

Сразу весь.

Как будто я сунул лом в зубья огромного механизма.

Из коридора снаружи донёсся крик. Дверь дрогнула ещё сильнее.

— Они режут петлю! — крикнул Борисыч.

— Быстрее! — рявкнула Вера.

Лена стояла над панелью и материлась вполголоса так густо, будто этим одной могла держать башню.

Голос внутри сказал:

Подтверждение приказов снято с автоматического цикла.

Верхний контур переходит в спорный режим.

Немедленно

используйте вещательный узел.

Я вывалился обратно в комнату так резко, что меня повело в сторону. Борисыч поймал за плечо.

— Стоишь?

— Пока да.

— Тогда шевелись. Дверь сейчас ляжет.

Анна быстро сунула мне тонкий накопитель.

— Здесь всё, что ты вытащил. Плюс мой доступ к эфиру на шесть минут. Больше не дам — просто сожгут.

— Хватит.

— Надеюсь.

Лена ткнула пальцем в потолок.

— На шестой — лестницей. Лифт уже забрали. Через архивный пролёт вверх, потом мостик, потом правая дверь без таблички. Там вещание. Если повезёт, Романов ещё не ушёл.

— А если ушёл?

Она криво усмехнулась.

— Тогда хотя бы плюнешь в его кресло.

Дверь треснула по шву.

— Всё! — рявкнул Борисыч. — Уходим!

Мы сорвались к заднему люку архива.

Тот самый, про который Лена, похоже, не хотела говорить до последнего. Узкий пролёт между стеллажами, железная лестница вверх и мостик через пустой архивный колодец.

Сзади дверь в распределитель всё-таки вылетела.

Внизу закричали:

— Здесь! На техуровень! Быстро!

— Слышали, — сказал Гера. — Очень милые люди.

Мы уже бежали вверх.

И на каждой ступеньке я чувствовал одно:

следующий этаж будет уже не про взлом.

Следующий этаж будет про то, кто и что скажет городу вслух.

Лестница на шестой этаж была узкая и злая.

Старая. Железная. Каждая ступенька звенела так, будто сама хотела сдать нас наверх с потрохами. Внизу уже орали, ломились, матерились и обещали нам всякое интересное. Сверху пока было тихо. А такая тишина в башне связи — почти всегда плохая примета.

— Они быстро очухались, — сказал Борисыч, не оборачиваясь.

— А ты на что надеялся? — спросила Вера.

— На человеческую тупость.

— Так она есть. Просто не сегодня.

Гера, ползущий за нами, тяжело выдохнул:

— Я вам честно скажу. Если мы сейчас наверху найдём просто пустой кабинет и табличку “все ушли домой”, я лично кого-нибудь укушу.

— Выбирай помельче, — сказал я. — На крупного у тебя челюсть не та.

— Вот умеешь поддержать в тяжёлую минуту.

Голос внутри отозвался тихо:

До вещательного узла — один уровень.

Фиксирую активный канал

связи.

Ключевой оператор близко.

— Он там, — сказал я.

— Кто? — спросил Борисыч.

— Романов.

Вера посмотрела на меня коротко. Не с сомнением. С прикидкой.

— Уверен?

— Да.

— Хорошо.

— Что “хорошо”?

— Хорошо, что не придётся по этажам его вынюхивать.

Мне бы её хладнокровие хоть на десять минут. Полезная вещь.

Лестница вывела нас к короткому коридору. Слева тёмное стекло, за ним старые стойки вещания. Справа — металлическая дверь без таблички. Та самая. За дверью шёл глухой голос. Один. Спокойный. Без спешки.

— …перевести второе кольцо на подтверждение через мост. Нет, вручную. Да, пока на ручной. Не обсуждается.

Романов.

Вот теперь уже точно он.

У меня внутри всё стало простым. Очень. Слишком.

Голос внутри сразу вмешался:

Эмоциональный всплеск.

Не рекомендуется входить в прямой конфликт без задачи.

— Знаю, — прошипел я.

— Он? — спросил Борисыч.

— Да.

— Тогда не влетай как псих. Сначала смотрим.

— Я похож на психа?

— Прямо сейчас? Очень.

Справедливо.

Я приложил ладонь к замку.

Голос внутри отозвался сразу:

Локальный доступ невозможен.

Дверь на ручной блокировке изнутри.

Рядом есть аварийная сервисная створка в вещательную студию.

— В лоб не войдём, — сказал я. — Есть боковая.

Гера оживился.

— Вот. Уже нравится. Боковые двери — это моё.

— Твоё — это ныть и таскать дрянь в карманах, — сказала Вера.

— И это тоже. Я человек широкий.

Сервисная створка нашлась за панелью с кабелями. Узкий лаз, из которого тянуло пылью и тёплым воздухом. Сначала я. За мной Вера. Потом Борисыч. Гера последним. Внутри шли старые акустические щиты, кабели и металлические рёбра. Ползти пришлось боком.

— Если мы выживем, — прошипел Гера сзади, — я после этого только в нормальные двери ходить буду.

— Ты в них не пролезешь со своим хламом, — отозвался Борисыч.

— Оскорбительно. Но частично правда.

Лаз вывел нас в узкую будку звукорежиссёра, примыкающую к самой студии вещания. Перед нами было стекло. За стеклом — светлая комната, микрофон, стойки, пульт и два экрана на стене.

У пульта стоял Романов.

Не на экране. Не голосом. Сам.

Высокий, седой, в идеально сидящем тёмном кителе. Ни крика, ни суеты. Одной рукой держал гарнитуру, другой листал на планшете текст. Рядом, у двери, стояли двое из охраны. В углу — оператор эфира. Бледный, как бумага, явно мечтающий исчезнуть из профессии прямо сейчас.