Чтение онлайн

Марина кивнула мне.

— Иди сюда.

— Сейчас начнётся?

— Уже началось. Иди.

Это означало, что выбора нет. Я подошёл. Мать лежала на свернутых плащах. Лицо бледное. Глаза живые. Устала так, будто сутки вагоны грузила. Но живая. Всё ещё живая.

— Ну? — спросил я.

Марина посмотрела на меня как на человека, который опять спрашивает не то.

— У неё давление прыгает, слабость дикая, контур ещё дрожит. Но голову не потеряла. Это очень хорошо. Ей нужен

покой, тепло и хотя бы час без беготни.

Мать приоткрыла один глаз.

— Час без беготни он тебе сейчас с удовольствием выдаст.

— Не ерничай, — сказала Марина.

— А что мне ещё делать.

— Жить.

— Это я как раз делаю.

Вот и поговорили.

Лиза сидела рядом, придерживая кружку у материных губ. Она тоже уже была на пределе. Просто у неё это всегда выражалось не слезами, а слишком спокойным лицом. Такую тишину я знал. Она плохая. Там внутри уже всё натянуто до хруста.

— Ты сама как? — спросил я.

Она не сразу ответила.

— Нормально.

— Не ври.

— А ты не спрашивай то, на что сам не отвечаешь.

Справедливо.

Я присел рядом на корточки.

— Лиз.

— Что?

— Я вижу, что ты держишься из последних сил.

Она коротко усмехнулась. Совсем без радости.

— А кто у нас тут не из последних сил, Тём?

Вопрос хороший. Ответа я не нашёл.

Мать, не открывая глаз, сказала:

— Не начинайте.

— Мы и не начинаем, — сказал я.

— Я вас обоих знаю. Вы когда так тихо говорите, потом обязательно ссоритесь.

— Мам.

— Что “мам”. Я за столько лет хоть чем-то могу пользоваться?

Лиза всё-таки хмыкнула. Уже легче.

Я поднялся и отошёл к носу баржи, где стояли Борисыч, Вера и Анна. Савин лежал рядом, уже перевязанный. Живой. Матерился реже. Значит, ему и правда лучше.

Анна держалась ровно. Слишком ровно. Лицо бледнее, чем нужно. На боку повязка. На рукаве засохшая кровь. Всё-таки её задело сильнее, чем она пыталась показать.

— Сядь, — сказал я.

— Не хочу.

— Это был не совет.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом всё-таки села на кнехт.

— Довольна? — спросила Вера.

— Нет, — сказала Анна. — Но раз уж тут все вокруг решили, что я человек, а не кусок провода, придётся потерпеть.

— Не язви, — сказал я. — Ты бледная.

— А ты вообще как утопленник после драки с котлом. И что теперь?

— Я хотя бы не дырявая.

— Тём, — тихо сказал Борисыч. — Не начинай.

Я выдохнул. Правильно. Не сейчас.

Анна тронула повязку пальцами и сразу их убрала.

— Пустяки. Скользнуло по ребру. До вечера дотяну.

— А после вечера? — спросила Вера.

— После вечера

посмотрим, кто вообще останется.

Нормальный ответ. Честный.

Голос внутри отозвался:

Внешняя обстановка нестабильна.

Прямого преследования по воде пока нет.

На береговых узлах отмечен рост служебной активности.

— На берегу шевелятся, — сказал я.

— И без неё видно, — буркнул Борисыч. — Вон, смотри.

На дальнем берегу и правда пошло движение. Машины. Сигнальные огни. Где-то дальше по верхнему ярусу ползли служебные платформы. Город не паниковал. Город начинал зажимать район, как кулак.

— Нам надо понимать, что дальше, — сказала Вера.

— Дальше спрятаться и выспаться, — сразу сказал Гера от кормы. — Вот мой план. Очень хороший. Я в него верю.

— И где ты это будешь делать? — спросила Анна.

— Ну… где-нибудь.

— Романов сейчас закроет все очевидные норы. Мёртвые склады, старые причалы, служебные тоннели первого пояса. Всё, куда ты бы полез сам, он уже считает.

— Спасибо, — сказал Гера. — Ты умеешь поддержать человека после тяжёлой ночи.

— Я не поддерживаю. Я экономлю время.

Отец поднял голову от рубки.

— Она права.

— Не люблю, когда вы оба правы одновременно, — буркнул я.

Он слабо усмехнулся.

— Привыкай.

Повисла та неприятная пауза, когда все уже понимают: просто сидеть на барже и делать вид, что мы спаслись, не выйдет.

Борисыч сказал это вслух первым:

— У нас есть часа два. Может, три. Потом нас начнут выковыривать уже по-настоящему. Не как беглецов. Как группу, которая ударила по Романову в лицо.

— Мы пока только поцарапали, — сказал я.

— Для него и царапина — оскорбление, — ответила Анна.

Я посмотрел на неё.

— Что там наверху?

— Бардак. Но не такой, чтобы он рухнул сам. Пакет его задел. Сильно. В стражу и служебные районы он ушёл. Купольная диагностика тоже подтвердила, что с Красным Берегом не всё так, как Романов врал в эфире. Но…

— Но?

— Но он ещё держит центр подтверждения приказов и общий вещательный контур. Пока это у него в руках, он может каждую вашу правду заливать тремя слоями своей лжи.

Вот. Наконец что-то конкретное.

— Где этот центр? — спросил я.

Анна не ответила сразу. Сначала посмотрела на Веру. Потом на Борисыча. Потом уже на меня.

— Ты сейчас спросил так, как будто собрался туда лезть.

— Я и собрался.

— Ты вообще умеешь сидеть спокойно хотя бы полчаса?