Чтение онлайн

— Ты, герой, сейчас доиграешься. Полежи минуту и не смеши меня.

Он хотел огрызнуться. Не стал. Умный человек. Иногда.

Я подошёл к матери и коснулся её плеча. Тёплая. Настоящая. Не архив, не запись, не призрак.

Она сжала мои пальцы.

— Потом поговорим, — сказала.

— Потом, — согласился я.

— И не ври мне.

— Да я и не собирался.

— Собирался.

— Ладно. Может быть.

Вот такая мелочь, а сразу внутри стало ровнее. Как будто узел не только сектор выправил,

но и меня где-то подлатал.

По внутренней связи снова врезался Борисыч. На этот раз уже без спокойствия:

— Артём! Если ты сейчас не придёшь, я потом лично тебя пристрелю! Они почти прошли!

— Иду!

Я развернулся к залу.

— Всё. Уходим по сливному тоннелю. Сердце оставляем на резерве. Мать на каталку. Отец рядом. Коршунова забираем.

Вера, которая как раз влетела в зал и меняла магазин на ходу, резко подняла голову.

— Зачем?

— Потому что он наш пропуск наверх.

— А можно я ему сначала колено прострелю? Чисто для души.

— Потом.

— Ты всё время говоришь “потом”.

— Потому что сначала надо выжить.

— Ладно. Но колено за мной.

Гера тоже вбежал следом. Лицо чёрное. Глаза бешеные. Зато живой.

— У меня две новости. Первая плохая. Их много. Вторая ещё хуже. Они начали заходить через потолочный сервис.

— То есть времени нет вообще, — сказал я.

— Вот именно, — ответил он. — А хорошей новости у меня нет. Я проверял.

Ильич уже понял всё без лишних слов.

— Сектор, слушать! — крикнул он так, что зал сразу собрался в одну точку. — Бросаем лишнее. Берём людей, воду, боезапас. Уходим по сливному тоннелю. Первая группа — раненые и те, кто с каталкой. Вторая — прикрытие. Третья — хвост. Никто не теряется. Никто не геройствует. Кто отстал — тому я сам врежу.

— Это у вас семейное? — буркнул Гера.

— Почти, — сказал я.

Коршунова отвязали от стойки. Он уже пришёл в себя и смотрел мутно, но зло.

— Вы далеко не уйдёте, — сказал он.

— Слушай, — ответил я, — я сегодня уже столько раз слышал, что мне конец, что начинает приедаться.

— Сектор завалят сверху. Вас там просто похоронят.

— Тогда ты вместе с нами посидишь и посмотришь.

Он дёрнул плечом.

— Думаешь, Романов даст вам выйти наверх живыми?

Я подошёл ближе.

— Думаю, ему уже не так спокойно, как час назад.

— Ты ничего не изменил.

— Это ты сейчас себя уговариваешь или меня?

Он промолчал. Хороший знак. Значит, попал.

Мы выдвинулись быстро.

Впереди Ильич с двумя своими. За ним каталка с матерью. Лиза рядом. Отец слева, хоть я и видел, что его тоже качает. Марина с сумкой медикаментов. Потом основная группа. Я, Вера, Борисыч и Гера в хвосте. Коршунова тащили двое местных за связанные руки так, будто мешок с мусором. Он был этим недоволен. Я нет.

Сливной

тоннель встретил нас сыростью и эхом.

Низкий свод. Вода тонкой полосой по желобу. Стены в плесени. Свет аварийный, жёлтый, редкий. Хорошее место, чтобы уводить людей. Плохое место, чтобы драться. Значит, рано или поздно драться тут и будем.

Шли быстро. Только каталка мешала. Колёса цеплялись за швы, приходилось поднимать.

Мать лежала спокойно. Глаза открыты. Смотрела то на потолок, то на Лизу, то на меня, когда я оглядывался.

— Тём, — тихо сказала она.

— Что?

— Этот твой вид… опять весь в крови.

— Да своей не так много, если честно.

— Врёшь.

— Совсем чуть-чуть.

Она прикрыла глаза и даже в таком состоянии умудрилась сказать тоном, который я помнил с детства:

— Вот выйдем — я тебя сама посмотрю.

— Хорошо.

— И ребро.

Я покосился на Лизу.

Та фыркнула.

— Я ей уже сказала.

— Предательницы, — буркнул я.

— Семья, — поправила мать.

Вот теперь вообще стало не по себе.

Потому что живое. Потому что настоящее. Потому что слишком долго этого не было.

Через пару минут тоннель раздвоился. Ильич остановился, поднял руку.

— Тихо.

Все встали.

Впереди, из правой ветки, шёл звук.

Не шаги.

Металл по бетону. Тяжёлый. Ровный.

— Не нравится мне это, — прошептал Гера.

— Мне тоже, — сказал Борисыч.

Голос внутри ожил сразу:

Фиксирую техблок.

Тип: штурмовой сервопривод старого образца.

— Это ещё что за подарочек?

Отец, услышав, резко поднял голову.

— Отходите влево. Живо.

— Почему? — спросил я.

Он посмотрел на меня жёстко.

— Потому что справа идёт не человек. И оно этот тоннель просто прожуёт.

И вот это уже звучало как новая беда. А старой нам и так хватало.

Мы ушли в левую ветку сразу. Без споров.

Не потому что вдруг все стали послушными. Просто в голосе отца было то самое, старое, короткое: сейчас не умничай, сейчас делай.

Каталку развернули тяжело. Колёса скребнули по мокрому шву. Мать поморщилась, но ничего не сказала. Лиза сразу накрыла её ещё одним плащом и пошла рядом, придерживая край, чтобы не так трясло.

За спиной, в правой ветке, звук стал ближе.

Металл по бетону.

Тяжёлый.

Ровный.

Будто кто-то тащил по трубе кусок завода.

Голос внутри отозвался сразу:

Фиксирую крупный механический объект.

Скорость низкая.