Чтение онлайн

— Ах ты ж… — начал Борисыч.

— Тихо, — сказал я.

На экране Романов продолжал:

— Система куполов работает в штатном режиме. Опасности для города нет. Прошу жителей сохранять спокойствие и доверять только официальным сводкам…

— Мразь, — сказала Вера.

Я смотрел на него и чувствовал, как злость становится очень простой. Очень холодной.

— Значит, увидел пакет быстро, — сказал я. — И вышел в эфир сразу.

— Значит, испугался, — ответил Борисыч.

Я

уже хотел отвернуться, когда Романов внезапно посмотрел чуть в сторону, словно слушал подсказку, и добавил:

— Отдельно сообщаю: главный фигурант диверсии, бывший инженер Артём Крайнов, погиб при задержании на объекте Красный Берег. Его сообщники блокированы…

Я даже хмыкнул.

— Опять похоронил меня. Любит он это дело.

Вера резко посмотрела на меня.

— Нам это на руку.

— Почему?

— Потому что если город услышал пакет и одновременно слышит, что ты мёртв, живой ты потом станет для них очень плохой новостью.

— Для него.

— Для всех, кто за ним.

Дверь в зал снова бахнула.

Раз.

Другой створкой.

Они уже заходили с двух сторон.

— Уходим, — сказал Борисыч. — Сейчас.

Я оторвал взгляд от экрана.

— Да.

И вот в тот момент голос внутри снова проговорил:

Обнаружен входящий служебный ответ на пакет.

Источник: неизвестный внутренний абонент.

Метка: “Я верю. Держитесь. Сектор три уже смотрит”.

Я замер.

— Что ещё? — спросил Борисыч.

— Кто-то сверху увидел пакет и встал на нашу сторону.

— Кто?

— Пока не знаю.

Вера усмехнулась коротко.

— Вот это уже интересно.

— Потом разберёмся, — сказал я. — Сейчас назад. К своим.

Мы рванули в коридор.

За спиной в зал уже влетали штурмовики.

А у меня в голове крутилась одна простая мысль:

Романов соврал городу вслух.

Значит, он испугался всерьёз.

Значит, бить теперь надо выше.

Назад мы шли уже не как раньше.

Не прятались. Не слушали каждый угол по минуте. Просто шли быстро и стреляли, если надо. Когда за спиной ломают двери и сверху на весь город тебя второй раз хоронят, аккуратность быстро кончается.

Первого штурмовика мы встретили на повороте к жилому ярусу. Он вылетел из бокового проёма, сам нас не ждал и успел только дёрнуть ствол вверх.

Вера срезала его первой.

— Всё, — сказала она. — Пошли дальше.

— Ты его даже не пожалела, — буркнул Гера.

— А надо?

—

Да нет. Просто констатировал.

Мы свернули к нижней арке. Впереди уже слышался гул сердца сектора. Я этот звук теперь узнавал сразу. Тяжёлый, ровный. Как будто под полом кто-то огромный дышал через железо.

На входе в зал нас встретил Ильич. Лицо в пыли. Рука в крови. Держится, но видно — ему тоже уже нехорошо.

— Ну? — спросил он. — Ушло?

— Ушло, — сказал я. — В город, в архив, по куполам. Романов уже вышел в эфир и начал врать.

Ильич сплюнул себе под ноги.

— Значит, испугался.

— Похоже.

— Это хорошо. Когда такие люди начинают врать слишком быстро, у них уже поджилки дрожат.

— У тебя тут что?

— Пока держим. Но недолго. Они верхний шлюз почти продавили. Ещё минут десять, и полезут сюда плотно.

— Маму?

— Марина выводит. Осталось двадцать две минуты.

Я выдохнул.

Двадцать две.

После всего, что уже было, двадцать две минуты казались и смешными, и бесконечными сразу.

Мы вошли в сердце сектора.

Марина сидела у панели и даже голову не повернула.

— Если кто-то сейчас начнёт мне мешать, я ему лично руки оторву, — сказала она устало. — И плевать, кто вы там наверху или внизу.

— Да никто не мешает, — сказал я. — Мы с хорошими новостями.

— Тогда говори коротко.

— Пакет ушёл.

— Молодец. Теперь не трогай меня.

Отец сидел на полу у стены. Уже не в кресле. Значит, его всё-таки сняли с прямого контура. Лиза была рядом. Одной рукой держала пистолет, второй ему флягу.

Он увидел меня и криво улыбнулся.

— Живой.

— Сам такой.

— Я ещё поспорю.

Лиза посмотрела на меня снизу вверх.

— Ну?

— Что “ну”?

— Ты видел Романова?

— На экране.

— И?

— Рожа у него всё такая же довольная. Голос уверенный. Врёт без запинки.

— Я не про это. Ты понял, что делать будем?

Я посмотрел на мать.

Она всё ещё сидела в кресле. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Так спят люди под лекарствами. Или под чем похуже.

— Да, — сказал я. — Сначала вытаскиваем её. Потом людей. Потом думаем, как не дать этим сволочам сжечь всё сверху.

— Это уже лучше, — сказала Лиза.

— А раньше что было?

— Раньше ты иногда начинал думать как железка.

— Очень тёплое сравнение.

— Как умею.

Отец тихо хмыкнул.

— Похожа на тебя.

— Нет, — сказала Лиза. — Я лучше.

— Это точно, — сказал я.

На секунду стало легче.

Прямо на секунду.

Потом сверху так шарахнуло, что в зале дрогнул свет.