Оно
Шрифт:
Алан бросил тряпку в контейнер, где она тотчас была выстирана, высушена и проверена на наличие микроорганизмов. Убедившись, что красный светодиод не просигналил, Алан взял другой рабочий инструмент — швабру. Ее наконечник был похож на щетку и, проанализировав во время сложения состав пола, удалял, аннигилируя, все излишние частички, как-то пыль или мелкий мусор. Поэтому, желательно было не забыть, внимательно осмотреть то место, которое нужно убрать — во избежание досадных потерь.
— Ты что тут делаешь, Малыш?! — услышал Алан окрик Рагнара где-то совсем рядом, наверное, возле грузового отсека.
Алан
— Как это все достало! — подумал Алан, не прекращая своего занятия. — Но что я могу сделать? Силой его не возьмешь, а уму не как зацепить идеально прямые извилины Гориллы. Да и на корабле у меня пока вовсе никаких прав — обыкновенный «принеси-подай», исполнитель мелкой нудной работы, которую раньше, скорее всего, делала Джен.
Но ведь так будет не всегда — он не сомневался в этом. И вот тогда:
Оттуда же, раздалось удивленное мужское: «Ах ты, сучка!», затем звонкая оплеуха, женский вскрик и приглушенная возня.
Алан, забыв даже про швабру в руках, выскочил в коридор.
Первое, на что он обратил внимание — лицо Вайноны: глаза, затуманенные слезами, левая щека, алеющая розой на фоне снежно-белой правой, капелька темно-красной крови, застывшая над верхней губой. Рагнар, повалив ее на пол, завел ей руки за спину и придавил, сев сверху. Он что-то спросил, наклонившись к уху Вайноны — что, Алан не слышал, лишь отметил, что у Рагнара разбит нос.
Парень поначалу замер, оцепенел: «Что ему делать?». Алан всегда считал, что не сила главное, а ощущение способности победить противника. Что побеждает воля, а не мышечная масса. Но Алану ни разу не доводилось всерьез проверять это. «А теперь что?», — промелькнуло в его голове за какое-то мгновение.
Алан с размаху треснул наконечником швабры по затылку Гориллы. Тот дернулся, отпустил руки Вайноны, но тотчас перехватил рукоять и вырвал «оружие» из рук парня. Отшвырнув швабру в сторону, он стал подниматься, чтобы наказать обидчика. Вайнона попыталась спихнуть с себя Рагнара и откатится в сторону. У нее почти получилось, и Горилла на миг отвлекся. Этим воспользовался Алан. Он прыгнул на Рагнара, и они, сцепившись, покатились по полу.
Горилла сумел уйти от прямого толчка в грудь, но все же был сбит наземь. Алан, пролетел чуть дальше, стукнувшись с размаху головой о переборку. В глаза полыхнуло слепящим светом, пол и потолок перестали быть низом и верхом, завертелись в сумасшедшей пляске. Время застыло. Привел его в чувство звук чьих-то слов, их произнес кто-то, кого он должен опасаться: Алан, не обращая внимания, на ноющую боль, открыл глаза.
— Я те щас голову откручу, недоносок, — пообещал Горилла и шагнул к нему. Упираясь спиной в перегородку грузового отсека, чтобы не упасть, Алан встал. Заметил, как Вайнона рванулась было к Рагнару, но он грубо толкнул ее основанием ладони в грудь, отбросив назад. Она ударилась о борт и, отключившись, сползла на пол. Алан с трудом отлепился от переборки, Горилла шагнул к нему, отвел руку для удара и: замер.
— Спокойно.
На минуту все стихло. Алан вновь оперся спиной о стену. Почему-то он совсем не чувствовал радости оттого, что все обошлось или стыда за то, что получил по шее — только усталость и ноющую боль в голове. В изнеможении Алан закрыл глаза.
— Ну? — коротко спросил Брэн, обращаясь ко всем одновременно.
— Она пыталась забраться в грузовой отсек, — первым проговорил Горилла, указав пальцем на Вайнону. После чего вытер кровь, набежавшую из разбитого носа.
Девушка вскинулась и хотела что-то ответить, но от резкого движения у нее в глазах завертелся такой млечный путь, что она вновь прислонила голову к обшивке. Лишь гримаса боли мелькнула на ее лице.
Вошла Джен, остановилась позади капитана, холодно ощупала взглядом все и всех, но промолчала, ничего не спросив. Наверное, уловила интуицией хищницы, что, вмешавшись, обратит ярость мужа на себя.
— Ну? — повторил Брэн уже с угрозой в голосе.
Алан открыл глаза, решив, что капитан обращается к Рагнару. Или, может, к нему? Нет, он грозно глядел на Вайнону. Она молчала, не поднимая лица.
— Послушай, девочка, — сказал Брэн с нотками, от которых все внутри съеживалось как испуганное животное. — Я могу вышвырнуть тебя наружу в любое время и даже не поморщусь. Если ты не засунешь свое любопытство так глубоко, чтоб я его больше не увидел, то так я и сделаю. Ясно?
Алан увидел, как у Вайноны обиженно подалась вперед нижняя губа, и задрожал подбородок, так, что на нем затанцевали иероглифами морщинки — как у маленького ребенка, что вот-вот расплачется. Не услышав ответа, Брэн сделал шаг, остановившись возле девушки. Наклонившись, он ткнул согнутым указательным пальцем ей в шею и рывком задрал ее голову вверх.
— Ясно? — рявкнул капитан прямо в лицо Вайноне, сверля девушку колючим взглядом, который от гнева стал пронизывающим и безжалостным.
— Да, — выдохнула она наконец. Брэн, удовлетворившись скорее не ответом, который было едва слышно, а болью, отразившейся на ее лице, резко убрал свой палец. Голова Вайноны, лишенная опоры, склонилась на плечо. Лишь он, да еще Алан, услышали, как девушка охнула.
В коридор выглянул механик. Не заметив повреждений, опасных для функционирования корабля, он вновь скрылся в каюте, решив, что все остальное его не касается.
«Как же так!», — не мог прийти в себя Алан, пораженный увиденной жестокостью. До сих пор, он считал Брэна суровым, но справедливым. «Капитан ничем не лучше Гориллы», — с горечью подумал парень. Ему казалось, что мир утратил ось смысла, лишился той высшей доброты, в которую всегда веришь, в особенности, когда больше надеяться не на что. Алан ощутил, что сделай сейчас Брэн еще что-то подобное, он, не задумываясь, бросится на него, как десятью минутами раньше кинулся на Гориллу. «Пусть мне не светит ничего кроме побоев этих животных, но», — Алан зло выругался, — «...чего же я стою, если буду всегда оставаться в стороне как Рэй или как все однокурсники Гарри Оллсона, словно бесхребетная улитка, прячущая свое липкое тело в ракушку».