Чтение онлайн

За завтраком я продолжал придумывать отговорки, так сказать, второго эшелона. Удивленный моею задумчивостью, Алистер спросил в чём дело. Я соврал, сказав, что думаю о деле мисс Чэпмэн.

— Погоди думать, сначала поговори с ней, — посоветовал он.

С Джулией Чэпмэн мы договорились встретиться в одиннадцать, в кафе неподалеку от конторы Алистера. Джулия пришла без двадцати двенадцать.

— Опаздываете, мисс Чэпмэн, — сказал Алистер, строго взглянув на девушку. — Мы уже начали волноваться. Знакомьтесь, это мистер Ильинский, мой

друг с Фаона — тот, о котором я вам говорил.

Джулия тряхнула пушистой светлой головкой и чрезвычайно мило улыбнулась.

— Джулия.

— Фёдор. — Я привстал. — Что вам заказать?

Посмотрев на пустые тарелки, она сказала, что не голодна и попросила кофе и минеральной воды. Я повторил себе кофеиновой шипучки, которую они здесь называют «колой», — и, видимо, не зря — кофеина в ней значительно меньше, чем сахара. Алистер отказался от второй пинты безалкогольного пива. Закончив с заказом, я спросил:

— Гордон, что ты успел рассказать обо мне мисс Чэпмэн?

От его ответа зависело, как мне себя вести.

— Мисс Чэпмэн выразила опасение, что их лаборатория находится в некоторых, пока непонятных, отношениях с одной известной тебе галактической спецслужбой. Ты уже имел с ними дело, а нам с мисс Чэпмэн, к счастью, такая честь пока не выпала. Требуется твой совет. Правда, мисс Чэпмэн?

Она кивнула. Пока она переводила взгляд с Алистера на меня, я успел перекроить физиономию безработного детектива в физиономию спецагента галактического уровня. Когда наши взгляды встретились, в ее невинных, голубых глазах я заметил искреннее уважение. Одновременно мои плечи придавила ответственность — ответственность за алистеровское вранье. Нежным басом я вымолвил:

— Мы вам поможем, Джулия.

— Спасибо, — она снова мило улыбнулась. Я заметил, что милая улыбка дается ей с большим трудом.

— Как прошла неделя?

— По-моему, — прошептала она, — за мной следили.

— Оторвались?

— Простите?…

Алистер пояснил:

— Федр спрашивает, удалось ли вам уйти от слежки.

— Не знаю. — Острые плечики поднялись и опустились. — Не знаю, — повторила она, озираясь по сторонам.

Кафе было забито битком. Наш столик то и дело задевали официантки, разносившие заказы. Стоял гул, звон, играла музыка.

— Вы запомнили того, кто за вами следил? — спросил Алистер.

— Может, он и не следил, а так, нервы…

— За неделю веснушек у вас стало больше. — Наверное, этим замечанием Алистер хотел ее отвлечь.

— Так ведь весна… — улыбнулась она. — Запоздала, правда. Наверное, климат опять меняется. А на Фаоне сейчас тоже весна?

Я задумался, как назвать нынешнее фаонское время года, чтобы не возникло недоразумений. Алистер выручил:

— На Фаоне всего три времени года: начало зимы, середина зимы и конец зимы.

— Вот-вот, — подхватил я. — Сейчас на Фаоне конец зимы. Впрочем, мы привыкли объединять конец зимы и начало зимы в одно время года.

— Если

начало и конец совпадают, то где же тогда середина? — шутливо спросила Джулия.

— Вероятно, везде, — предположил я.

— Так не бывает…

Алистер сообразил, что разговор о погоде перерастает в легкий флирт. Он положил этому конец:

— Поговорим о делах. Мы с Федром пришли к выводу, что кристаллозапись взял Дин Мартин. Что он за персонаж, расскажите.

— Дин? — удивилась она. — Вы считаете, что кассету взял он?

— Это вполне вероятно, — подтвердил я.

— Дин — способный молодой ученый. Ему двадцать восемь или двадцать девять — никогда, честно говоря, не уточняла. Работает в лаборатории давно, по крайней мере лет пять. Неразговорчивый, амбициозный, но удивительно хладнокровный. И он все время в какой-то скорлупе, словно прячется… И даже внешне…

— Что внешне? — нетерпеливо спросил Алистер.

— Бреется раз в месяц и, по-моему, никогда не стрижется, — по нашей мимике Джулия старалась определить, имеет ли для нас значение прическа Мартина.

— Этого мало, — покачал головой Алистер. — Какие исследования он проводит?

— По локальным гравитационным аномалиям.

— Кажется, у вас этим все занимаются…

— В принципе, да. Мартин особенно интересовался возможностью переформулировать гипотезу существования ростков алеф-измерений в рамках ковариантной теории пространств Зинбермана…

— Этого слишком много, — остановил ее Алистер. Но Джулия все же добавила:

— Малоперспективная область.

— Вы описали нам этакого физика-маргинала.

— Почему?

Алистер шутливо заметил:

— Что может быть маргинальнее волосатого физика-теоретика!

— Лысый хакер…

— Лысый поэт…

Хакер пришел в голову Джулии, поэт — мне. Я огляделся — не обидел ли кого. Адвокат успокоил:

— Не бойся, они еще не проснулись. Рад, что вы не вспомнили о лысых адвокатах.

Он достал сигарету и посмотрел на висевшую на стене перечеркнутую фотографию толстого господина в допотопном смокинге и с большой сигарой в зубах.

— Нельзя, — сказала Джулия.

Запихивая сигарету обратно в пачку, Алистер спросил:

— Нибелинмус не намекал вам, что ему известно, для кого вы украли запись?

— Он не намекал. Он так и сказал, мол, ему ясно, кто меня подослал.

— И кто же? — заинтересовался Алистер.

— Он не сказал. Это был наш последний разговор. После тех слов, он довольно неприятно посмотрел на меня и ушел. Вернее, попросил меня уйти. И я ушла.

— Давно вы почувствовали слежку?

— Сегодня, когда выходила из дома, чтобы поехать сюда. У меня перед домом парковка. Там стоял флаер. Не помню, был ли он там накануне, но мужчину, который копался в двигателе, я уже где-то видела. Возможно, на проходной института. Увидев меня, он закрыл двигатель и влез в салон. Потом я встретила его на стоянке рейсовых флаеров.