Охотник
Шрифт:
От Шайи толку в таскании камней было немного, от Морта ещё меньше. Так что почти всю работу по извлечению заначки на свет божий пришлось делать мне. Впрочем нос Шайи пригодился чтобы сузить район раскопок.
Возился я где-то час. И по окончании получил-таки довольно убогий улов. Горстку украшений — медных и серебряных (золото мелькнуло лишь пару раз) — я, не рассматривая, ссыпал в подсумок. Деньги: куча меди и пять связок серебра — отправились туда же. Красивый кинжал в позолоченных ножнах, украшенный гербом, я, поколебавшись, взял с собой. Может, найдётся хозяин. Или наследник. Видно, что вещь именная.
Наиболее
— О, эт набор закалки, ты гля чо. Качество отменное, не протух ещё. Повезло! Такой в хороший день золотых на двенадцать потянет, да поди достань ещё, искать-заколебываться. Из-за него одного стоило сюда переться. Всегда надо ксара слушать! Если ксар говорит «давай копнём», значит, есть че! У меня нюх на прибыля, купить-продать!
Нюх у него на «прибыля». За медный нум, уверен, тоже бы копать заставил, харя жлобская. Я не стал спрашивать, что за закалка и в чём великая удача. Внятных объяснений от летающего бредогенератора дождаться сложно. То, что набор был самым дорогим предметом в «кладе», я понял. Аккуратно упаковал коробку с пузырьками в мешок. Ну что, спасибо развалинам этого дома — пойдём к другому.
Альвы собрали все тела сородичей, сожгли и навалили сверху пирамидку из камней, которые какой-то магией спаяли между собой. Стороны пирамидки покрывали письмена. Наверное, имена-звания. Они полностью вычистили яму с костями, даже вытащили оттуда тушу Старого урга. Забрать посох и тело Шёпота было хорошим решением. Площадку с монолитом альвы раздолбали. Близко мы подойти не пытались — над тушей древнего ящера дрались местные падальщики.
Мы с Шайей двинулись к пирамиде, когда от кожаного чехла на поясе донёсся перезвон колокольчиков.
Я присел за полуобвалившуюся стенку какого-то дома и открыл ловца. В зеркале плавала безликая маска, которой мой Планше пользовался в качестве аватарки. Можно было ему морду лица заменить на любой из отпечатков знаменитостей, но я ленился.
— Хозяин. Поток от «Забытых_снов». Прикажете принять?
— Давай. Принимаем.
В зеркале показалась «моя» пирамида. Морт парил где-то достаточно высоко. На втором уровне полыхнула вспышка, и вырос неровный разрыв в реальности. Захотелось бежать туда с криком: «Заберите меня отсюда», — но я остался на месте. Из неровного разрыва в ткани реальности вперёд шагнула фигурка с автоматом. Затем из портала буквально выпал человек, которого автоматчик, схватив за воротник, оттащил в сторону. Затем выскочило ещё двое с автоматами. Последнему не повезло. Портал начал мерцать и изгибаться, и из него на ярус выпало бесформенное окровавленное нечто. Затем портал схлопнулся. С яруса взметнулось облако пыли, и вниз посыпались камешки.
Четверо пришельцев поднялись, некоторое время о чём-то спорили, жестикулируя руками.
— Морт, — сказал я, зная, что он меня слышит. — Ты можешь приблизить изображение? Хочу на лица посмотреть и вообще, что за люди пришли.
— Придётся ближе подлетать, порхать-следить. Уверен, че, твои дружки не обосрутся, увидя ксара?
— А ты сделай так, чтобы не заметили, получать-озвездюливаться!
— Душный ты человек, Илья, гля чо. Ладно, отложим веселье, следить-шпионить. Буду незаметен, как ночная тень, гля!
Я
Изображение дернулось, поплыло, покрылось пятнами. Оно и до этого было не ахти. С Потоком здесь действительно творилась какая-то дичь — например, я не мог смотреть другие отпечатки и вообще попасть в общий поток. Однако связь с нашим «дроном-наводчиком» на коротких дистанциях работала.
Морт переместился, спрятался за каким-то обломком почти на уровне вышедших из портала моих соплеменников. Затем медленно провёл по ним своей «камерой». Изображение в зеркале немного качалось и расплывалось. Но увиденного мне было достаточно.
По лицам трёх вооружённых мужчин можно было составлять новый учебник господина Ломброзо. Был такой француз, который считал, что пороки человека отражаются на его лице. Хотя самые мерзкие, аморальные уроды, которых я встречал в своей жизни, обычно выглядели приличней некуда. Но отрицательный отбор и жизнь вне закона явно оставили свой отпечаток на внешности этой троицы.
Один — лысый, светил золотой фиксой и имел типичное лицо пропитого алкаша. Второй щеголял партаками на зверской харе. Третий — бородатый представитель Кавказа, смотрел, казалось, прямо в объектив пустыми глазами убийцы. В общем, понятный контингент. А вот четвёртый смотрелся в их компании как козлёнок в волчьей стае.
Немолодой уже мужчина с жидкой бородкой и усами подслеповато щурился, разглядывая стену зиккурата. Невысокий, лысоватый, сутулый. Лицо худое, будто измождённое какой-то болезнью. Одет он был, как и остальные, в пустынный камуфляж, но у него не было оружия. И остальные трое обращались с мужчиной «без уважения».
Трое упырей-уголовников и один… кто? Учёный? Технический специалист? Почему тогда с ним так обращаются? Ладно, сейчас и разберёмся.
Я не знаю, как часто хреновы «экспериментаторы» могут открывать порталы в эту реальность, но был уверен, что для перезапуска им понадобится определённое время. А также, что предыдущие попытки закинуть людей были неудачными. Так что если уголовники и «инженер» вдруг исчезнут, это никого не удивит. Оттуда просто забросят новую партию «материала». Кажется, так меня с Костоломом Игорь Всеволодович назвал? Гнида мерзкая.
— Хорошо бы их всех живыми взять, — пробормотал я вслух. — Эти трое могут быть опасны, особенно горец.
— Гор-рец — это человек с бор-родой? — уточнила Шайя, которая тоже смотрела Кинопанораму: «трое на пирамиде не считая лошка».
— Ага. Он самый.
— Возьму на себя. Шер-рочка пр-ридавит лысого, если что. Твой разр-рисованный. Четвер-ртый не выглядит опасным.
— Да хрен знает. Заточку в почку можно и от такого тихони схлопотать, но ты права: он кажется вообще не с ними. Вернее, не член коллектива, а подневольный специалист. Ну, ок. Дадим им спуститься и там примем. Пойдём, познакомишься с моими земляками. Спрошу у них, как там здоровье президента и почём цены на бензин.
— Пр-ровальщик! Словечки твои опять, Илья, что шум листьев на ветр-ру. Этот твой бензин навер-рное ценная штука.
— А то! Ладно, идём. Нечего ксара за уши тянуть.
Мы успели подобраться близко к моим соотечественникам, которые, пыхтя и матюкаясь, слезали с зиккурата:
— Ты смори, че здесь. Никого нет, тишина мертвая. Баба последняя небось сдохла тыщу лет как. Вот мы, сука, попали.
— Мы свободны и у нас есть оружие. Надо осмотреться здесь. А затем сдернуть нахрен.