Огнеда
Шрифт:
— А имя… ты спросил про имя…
— Хм, имя… ну, твое имя в пророчестве звучало «рассветный огонь» или «рассветная огненная звезда»…
— Дамьян, зачем ты ходишь в облике Дракона?
— Милая, — вдруг мурлыкнул довольный собеседник, — а ты хочешь увидеть меня именно в качестве Дамьяна? Ты готова к этому?
— Э-э-э… ну да. А что?
— Для этого ты должна поцеловать меня…
— Тебя? В драконьей шкуре?
— Угумс, — вытянул он вперед морду, и сложил губы трубочкой. Как у него это получилось, ума не приложу.
С сомнением
Фыркнув, кивнула своим мыслям.
Поцелуй был осторожным, почти невесомым, но в тот же миг меня снесло мощным потоком воздуха, что-то огромное, черное схватило меня в охапку, и… так я оказалась по грудь в том самом облаке, воспоминания о котором снова нахлынули… и я очнулась.
Рядом со мною лежал Дамьян, внимательно наблюдая за мною своими черными глазами без белков, и вдруг выдохнул, улыбнулся и потянулся в мою сторону. Обнял, крепко-крепко, и зашептал на ушко:
— Я боялся, что ты вспомнишь всю медитацию и возненавидишь меня…
«Эм, то есть я еще не все вспомнила, надо полагать?»
— А чего больше боялся? — постаралась не выдать я своей неосведомленности.
— А что ты вспомнила? — проявил удивительную интуицию мужчина и намотал на палец рыжий локон.
— Все… и вот хотелось бы знать, чего именно ты боялся?
Дамьян помрачнел, выпустил мои волосы из рук, и вдруг отодвинулся, сел, свесив ноги с кровати, ко мне спиной, и тяжело вздохнул.
— Что узнал о твоем отце через медитацию и не сказал тебе о нем.
— Моем… о ком? — прошептала я ошарашено.
Куратор резко развернулся и посмотрел на меня сузившимися глазами. Он явно злился.
— Ты не все вспомнила, верно?
Я смотрела на него растерянно, и в то же время с надеждой.
— Ты знаешь… ты… должен мне рассказать о нем. Прямо сейчас! И я возможно прощу тебя за молчание. Дамьян!
Мужчина обреченно вздохнул, вернулся ко мне под одеяло и обнял меня крепко, затем с сочувствием в голосе произнес:
— Твой отец… он из наших. Он тоже дерадмиин и он виноват в болезни, поразившей твою маму.
— Что? — я замерла, не веря или страшась поверить.
— Я сам не понимаю, как такое может быть… но твоя мама… она же была открывателем миров, ты сама как-то говорила. Возможно, они все же где-то пересеклись и твой отец повел себя как настоящий дерадмиин. Сделал твою маму своей сианой и мне было бы весьма интересно узнать, как кантор ирс ДиГрэвз мог допустить, чтобы его беременная сиана оказалась вдали от него и без его Саггирада.
И в этот момент словно вспышка, некое воспоминание из детства… Мама какое-то время разрешала мне играть с одним из ее украшений, даже одевала мне его на шейку, когда я сильно болела, и мне становилось лучше. Неужели это был ее Саггирад?
— У нее он был, — тихо произнесла
Объятия стали крепче, а Дамьян даже замер, но не дождавшись продолжения моих воспоминаний, тихо шепнул в мою макушку:
— Значит, когда пропал у твоей мамы Саггирад, тогда она и заболела.
Открыла глаза, прикусив губу и нерешительно спросила:
— А кто он… мой отец?
— Кантор ирс ДиГрэвз это адмирал нашего военно-космического флота. Один из пяти адмиралов. Высший чин. Истинный дерадмиин. Один из моих наставников, — задумчиво, можно сказать несколько напряженно ответил и вдруг усмехнулся. — Да, думаю, его ждет настоящий шок, когда тебя увидит.
Ужас!
— А мы… встретимся? — в горле вдруг пересохло, и волна гнева, направленная на отца, всколыхнула мои эмоции, что даже дернулась в руках мужа.
— Тише, не бойся… если ты не хочешь с ним встречаться, я что-нибудь придумаю. И потом, он же даже не знает о тебе.
— Почему ты так думаешь? Может он и отказался от мамы из-за меня?
— Нет, — жестко возразил мужчина, и добавил уже мягче. — У нас не принято отказываться от детей. Скорее всего ты воспитывалась бы на женской половине.
— А что было бы с мамой? — спросила и затаила дыхание, понимая, что ответ на этот вопрос может иметь и ко мне отношение.
— Хм, — промычал что-то неопределенное Дамьян, и вдруг поднялся, выпустив меня из объятий и схватил лежавшую на кушетке одежду, начал одеваться. — Я вдруг подумал, Огнеда, что для твоей мамы, как и для тебя… в общем, наше социальное и бытовое устройство для вас было бы… несколько шокирующим, может даже невыносимым.
— Мама сбежала от него, верно? Из-за меня сбежала, побоялась, что отберут у нее ребенка и воспитают то, к чему вы привыкли, верно, сигурн Эр-Гро? — прорычала я, чувствуя странную тупую боль в груди. — Холодную, бездушную, безвольную куклу!
Дамьян стоял ко мне спиной и последние слова словно заморозили его, он замер на месте, продолжая держать руки на весу, словно застегивался, а потом строго произнес:
— Огнеда, ты другая… я это понимаю и не собираюсь тебя ломать или менять. Потому нет смысла злиться и выливать свой гнев на женщин-иридиек. И я допускаю, что твой отец… он истинное звено военной касты, и я был таким же, но… ты изменила меня.
Повернулся, глядя на меня своими бездонными черными глазами, и вздохнул.
— Ты думаешь, что только ты изменилась? Так вот, ты ошибаешься. Твои изменения связаны с чистой физиологией, а мои… они коснулись моих мировоззрений и ценностей. Ты теперь самая большая ценность для меня. И только твое благополучие и желание завоевать и удержать твою любовь, имеет для меня значение.
Подошел ко мне, оперевшись коленом в матрас, протянул руку и позвал взглядом.
Непроизвольно ответила, рванула в его объятия и, чувствуя всю силу его объятий, стала успокаиваться.