Одержимость Севера
Шрифт:
Хищный и влажный поцелуй.
— Ты моя, Влада, — шепчет он мне в кожу, и в этих словах есть что-то первобытное, словно он не просто заявляет права, а возвращает украденное.
Я задыхаюсь. Боль и наслаждение смешиваются во мне, как яд и мед. Я ненавижу его в этот момент. За то, что он делает со мной, за то, что он отнял у меня свободу, за то, что даже сейчас, когда он жесток, мое тело предательски отзывается на каждое его движение.
Вдруг он замедляет движения, скользя внутри меня
Я сжимаю зубы, но предательский стон вырывается из горла, когда он проводит ладонью по животу.
— Ты будешь рожать мне еще, — говорит он, и в его голосе внезапно прорвалось что-то дикое, почти одержимое. — Сколько захочу. Чтобы ты никогда не забыла, кому принадлежишь.
— Нет… н-не буду…
— Потому что я, сука, до сих пор не могу забыть тебя.
Его последний толчок был яростным, проникновенным, почти болезненным. Я зажмурилась, чувствуя, как волна насильственного удовольствия накрывает меня вопреки всему.
Вопреки ненависти, вопреки ярости, вопреки желанию убить его в этот момент.
Когда он вышел из меня, его дыхание стало тяжелым, а глаза горят чем-то невысказанным. Он не отпустил меня, не отстранился, просто прижал лоб к моему плечу, как будто в этом движении есть и злость, и какая-то извращенная нежность.
Этот ритм стучит в висках в такт отступающему пульсу. Его сперма течет по моим бедрам, липкая и теплая, как сама постыдная правда — мое тело предало меня снова.
— Ты никогда не сбежишь от меня снова, — обещает он.
Глава 34
Потолок подвала покрыт трещинами. Я слежу за их узором уже третий час, пока Север застегивает ремень у противоположной стены после того, как дважды взял меня.
Воздух пахнет сыростью, сексом и его одеколоном. Дорогим. Приятным.
— Когда я увижу дочь?
Голос звучит хрипло от криков или от обезвоживания, я уже не различаю.
Север замирает. Поворачивается медленно, как хищник, учуявший слабину.
Пластиковая бутылка с водой шлёпается на матрас. Я не двигаюсь.
— О ней есть кому позаботиться. Грудью ты не кормишь, не вижу проблем.
Он намеренно тянет слова, наблюдая, как в ярости сжимаются мои кулаки.
— Зачем я тебе тогда?
Встаю, не обращая внимания на боль между бёдер.
— Ты ведь женился на эту… куклу с фарфоровой улыбкой. Пусть она рожает твоих наследников.
Север рассмеялся. Коротко, беззвучно.
Он трахал меня, когда сам…
— Я не женился.
Я замерла.
— В день свадьбы ты сбежала. И я отменил всё.
Морозов подходит ближе, его пальцы впились в мое бедро, оставляя красные отметины.
—
— А потом? — прошептала я.
— Потом? — он наклоняется, смотрит на мои губы. — Может, убью. Может, отпущу. Решу, когда время придет.
Я зажмурилась.
Его телефон вибрирует. Он даже не взглянул на экран.
— Ты будешь здесь. Будешь принимать меня, когда я захочу. Будешь рожать, если я решу, что ты заслужила. А если нет… — пальцы сжимают мое запястье, — … то будешь просто греться у моих ног, как собака.
Он встал, поправил манжеты рубашки.
— Я не собирался становиться отцом, но ты родила мне очень красивую дочь. Так что, выбирай.
…
Он заставил меня ждать целый час.
Его кабинет пахнет дорогой кожей и властью.
Владислав входит, как тень — бесшумно, неизбежно. На нем черный халат, расстегнутый на груди. Он держит в руке стакан виски, лёд уже почти растаял.
— Ты знаешь, зачем я тебя позвал, — он не поднимает глаз от документов.
Я стою посреди комнаты, чувствуя, как дрожат колени.
— Нет.
Влад наконец смотрит на меня. Глаза как обжигающий лед.
— Ты украла у меня файлы.
— Я не знаю, о чем ты.
— Садись, — мягко говорит он.
Я не двигаюсь.
Морозов встает.
Он идет ко мне слишком медленно, и с каждым шагом я чувствую, как воздух становится гуще.
Его пальцы касаются моего подбородка — сначала легко, потом слишком крепко.
— Я дал тебе все. А ты… предала меня.
Голос тихий, опасный.
Я чувствую, как сердце бьется где-то в горле.
— Владислав, пожалуйста…
— Тш-ш-ш…
Его рука резко сжимает мои волосы. Больно. И тянет вниз, к столу.
— Посмотри! — он прижимает мое лицо к стеклу. — Видишь это?
Он достает телефон, показывает видео. Там мой брат Артем. Сидит на металлическом стуле, его левый глаз заплыл от свежего кровоподтека, но он упрямо смотрит в камеру. Север проводит пальцем по экрану, увеличивая изображение.
— Каждую ночь, которую ты проводишь в сопротивлении, он будет получать вот такой… подарок.
Меня затошнило от ужаса.
— Зачем все это?
— Он умрет, если ты не подчинишься.
Слезы жгут глаза, но я не позволила им упасть. Север наблюдает за мной, его взгляд скользит по моему лицу, словно он изучает карту моих эмоций.
— Что ты хочешь? Я все тебе сказала! Мне никто не помогал. Катя пришла, сообщила о вашей свадьбе, потом ты сам подтвердил ее слова, уточнив, что я остаюсь греть твою постель. После я сбежала, но клянусь Влад… клянусь, я не знала о ребенке.