Одержимость Севера

Нет! Нет! Нет!

Он нашел меня там, где я чувствовала себя в безопасности.

Сквозь разбитое стекло машины, в клубах пара и дыма, я увидела его — высокого, холодного, неумолимого.

Владислав Морозов.

Мир остановился.

Кровь стучит в висках, смешиваясь с криками людей вокруг, с визгом тормозов, с запахом горящего металла. Но все это так далеко. Потому что он шагнул ко мне.

Один шаг.

Два.

Его черное пальто развевается за спиной,

как крылья ворона, готового вцепиться в добычу.

Я не дышу.

НЕТ!

Год.

Целый год я пряталась.

Год бегала, год дрожала при каждом стуке в дверь. Год носила его ребенка в глуши, где никто не знал моего имени.

А теперь он здесь.

Его глаза — ледяные, бездонные — впились в меня. В них нет ни гнева, ни радости. Только холодная, неумолимая уверенность.

— Влада.

Один только голос заставил меня содрогнуться. Он всегда так звал меня… Влада.

Словно я его собственность.

Я отпрянула назад, ударившись спиной о дверцу.

Беги.

Но ноги не слушаются.

Он приближается, и с каждым шагом я вспоминаю все.

Его пальцы, до боли сжимающие меня.

Его голос, шипящий в темноте: «Ты никуда не денешься».

Боль. Предательство. Любовь, которая стала ядом.

А потом…

Раздался плач.

Тонкий, испуганный, доносящийся с заднего сиденья.

Алина.

Мое сердце разорвалось.

Владислав замер.

Его взгляд медленно скользнул к машине — туда, где в детском кресле лежит наша двухмесячная дочь.

И тогда я увидела.

Как что-то в нем… изменилось.

Я бросилась к машине, заслоняя собой ребенка.

— Не подходи! — мой голос дрожит.

Он не слушает.

Его рука протянулась — не ко мне. К ней.

И тогда я поняла.

Я совершила ошибку.

Потому что Владислав Морозов никогда не отпустит то, что считает своим.

А теперь он знает.

Теперь он знает всё.

События до пролога

Поправляю бейджик со своим именем на черной рубашке, натягиваю на лицо улыбку и принимаю поднос с заказом.

— Влада, как закончишь, заскочи на секунду, — требует управляющая.

Я бросаю через плечо «хорошо», а сама покрываюсь мурашками. Что на этот раз? Опять выпишет штраф за опоздание? Или увидела по камерам, как я ту тарелку разбила?

Отношу гостям их блюда, вежливо желаю приятного аппетита и возвращаюсь за стойку. Стоило оказаться вне зала, как моя улыбка волшебным образом исчезает с лица. Управляющая вечно отчитывает меня за то, что распугиваю клиентов своей траурной рожей. А я не могу постоянно

улыбаться. Да и не хочу.

Понимаю, что работа официантки требует, ну блин…

— Я быстро, — хлопаю коллегу по плечу, намекая, чтобы взяла мои столики на себя.

Поправляю фартук в тон нашей униформе из классических брюк и рубашки с балетками. Зачесываю выбившиеся пряди назад и стучусь в дверь.

— Войдите.

Управляющая сидит за просторным столом, где расположены несколько мониторов, показывающие видеонаблюдение внутри и снаружи ресторана.

— Вы меня звали, — я встаю недалеко от стола, сложив руки в замочек. Бесит меня эта рыжая стерва. Вечно придирается ко всему.

— Влада, у нас наверху министр отмечает свой день рождения, — она тянется куда-то и кладет на стол изящную длинную коробку. В таких обычно дарят дорогое вино. — Отнеси подарок нашему гостю и скажи, что это от хозяйки. Поняла?

Смотрю в глаза управляющей и как робот повторяю:

— Отнести коробку и сказать, что подарок от хозяйки.

— Умница, — ее алые губы довольно растягиваются. — Прямо так и подчеркни. Они знакомы. Наталья звонила, требовала передать. Только смотри! Аккуратно! — пригрозила пальцем и пододвинула в мою сторону коробку.

— Хорошо, — хватаюсь за нее, но тут же на мою ладонь ложатся худые пальчики с длинным маникюром.

— Смотри мне, Владка. Отнесешь и сразу обратно в зал. Не задерживайся.

Что-то в ее глазах заставило меня насторожиться. О чем она?

— Я знаю, что ты не такая, как остальные девушки. Ноги раздвигать перед незнакомым мужчиной не будешь. И все же, вынуждена предупредить.

Ее слова как удар под дых.

Да за кого она меня принимает?

— Можете на меня положиться, — оскорбленно бубню я, выходя из кабинета.

Я знаю и даже видела, как наши официантки расстегивают пуговицы чуть ли не до лифчика, увидев в зале влиятельных людей. У нас ресторан французской кухни, соответственно очень высокие цены и заходят только люди при деньгах. И девушки не стесняются этим пользоваться. Очень двусмысленно обслуживают наших гостей. У каждой уже есть закрепленные за ними люди.

Я как-то вначале работы подскочила, увидев, как вошел мужчина гость. Хотела просто подойти взять заказ, а на меня наехала одна из наших и ясно сказала мне в лицо, что это «ее клиент».

Клиент, пф.

Как будто мы тут борделе в очереди стоим, ей богу.

Мне были противны те деньги, которые зарабатываются таким путем. Я тоже могла заигрывать с мужчинами, кокетливо улыбаться, томно разговаривать с ними. Но не буду.

Принцип такой.

Пусть у меня и самая маленькая зарплата среди всех, потому что чаевых не набираю, как они, но моя совесть меня не мучает. Если я не могу заработать своим умом, не трогая жопу, значит никудышный из меня человек.