Чтение онлайн

— Давай же, солнышко… — я бормотала что-то бессвязное, гладя ее по спинке.

И, о чудо! Она наконец смогла. Ненадолго. Ненадежно. Но тишина воцарилась хотя бы на несколько минут.

Я закрыла глаза, чувствуя, как каждая мышца в теле дрожит от напряжения.

И сквозь опущенные ресницы увидела, как Север тянется рукой…

…чтобы поправить плед, сползший с моих коленей.

…

— Чтоб через полчаса уже был здесь.

Голос Севера разрезает воздух особняка, холодный и не терпящий возражений. Охранник

замер на пороге спальни, нервно сжимая в руках ключи от машины.

— Но, босс… Полчаса даже до центра не доехать…

Тяжелая пауза. Север медленно поворачивает голову, и его взгляд как обнаженный клинок — заставляет охранника сглотнуть.

— Принято, — тот бросает коротко и исчезает, стараясь не хлопать дверью.

Мы только что приземлились. От аэропорта до особняка Морозова ехали молча. Алина спала у меня на руках, а Север… Север смотрел в окно, но я чувствовала, каждую секунду он контролирует нас обеих.

Первое, что он приказал — найти эту чертову смесь. На козьем молоке. Именно ту, которую Алина может пить.

Теперь малышка лежит посередине широкой кровати, укутанная в мягкий плед. Она такая крошечная на фоне массивного изголовья.

Север стоит у ножек кровати, не шевелясь. Его взгляд скользит по личику дочери — изучает каждую ресничку, каждую ямочку на щеках. Он будто пытается найти… что? Свое отражение? Подтверждение?

Алина шевелится во сне, и его пальцы непроизвольно сжимаются. Я вижу, как его плечи становятся чуть менее напряженными.

Дверь открывается — охранник возвращается с коробкой смеси и термосом кипятка. В этот момент Алина открывает глаза.

Я бросаюсь готовить бутылочку, торопливо смешивая порошок с водой. Руки дрожат. Владислав наблюдает за каждым моим движением.

Алина жадно пьет, ее маленькие пальчики цепляются за бутылочку. Север делает шаг ближе.

— А теперь поговорим.

Он произносит это ровно в тот момент, когда бутылка опустошается. Его голос как захлопывающаяся ловушка.

Я прижимаю Алину к себе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Север медленно садится на край кровати. Его рука тянется, чтобы поправить сбившийся уголок пеленки под дочерью.

— Начинай объяснять, Влада. С самого начала.

— Я уже все сказала. Мне нечего добавить.

Мои слова повисли в воздухе тяжёлым свинцом. Эта комната в подвале… Чёрт, именно эта комната.

Те же голые стены цвета мокрого асфальта.

Тот же матрас без постельного белья — только теперь на нём пятна, которых не было три года назад.

Тот же запах пыли, металла и чего-то ещё… чего-то, что пахнет страхом.

Север медленно обходит меня по кругу, как хищник. Его тенистые ресницы бросают острые тени на скулы.

— Ты лжешь, Влада, — он произносит это почти с сожалением. — Слишком все сходится, чтобы

быть просто совпадением. Ты сбежала и в тот же день Град получил доступ к моим складам.

— Я ничего не крала и никому не передавала! Я ушла, потому что не захотела быть в твоей грязной жизни просто «одноразовой шлюхой».

Последние слова вылетают на крике. И это ошибка.

Север набрасывается как пантера. Один рывок, и моя спина вминается в матрас. Его пальцы обвивают горло, не перекрывая дыхание полностью, но обещая.

— Ты БУДЕШЬ моей шлюхой, Влада, — шипит он. — Будешь подо мной, пока не надоест. А мне… как видишь, еще не надоело.

Я задыхаюсь от его хватки. Пытаюсь вцепиться ему в волосы, но он ловко прижимает мои запястья к матрасу одним движением.

— Я так тебя затрахаю, что ты всё расскажешь. Каждую деталь.

— Пусти!

— Про дочь забудь. Не позволю, чтобы мою кровь воспитывала лгунья.

— Нет, не смей!

Его пальцы слегка ослабляют хватку ровно настолько, чтобы я смогла вдохнуть. Он контролирует даже это.

— Град получил информацию, в тот самый момент, когда ты сбежала. Его люди знали где и когда бить. Это не совпадение.

— Я не…

Он резко вжимает бедро между моих ног. В горле мгновенно пересыхает.

Север ловит мой испуг и ухмыляется. Его свободная рука хватает подол моей футболки.

Ррраз.

Ткань рвётся с таким звуком, будто кричит сама.

— Будешь наказана дважды. За ложь. За то, что втянула дочь.

— Пусти! — я брыкаюсь, но он переворачивает меня лицом вниз с противоестественной лёгкостью.

Вдруг странный лязг и холод металла на запястьях. Наручники.

— Влад, НЕТ!

— Да, — его зубы впиваются в плечо, боль пронзает до кости. — Ты хотела войны? Получи.

Я слышу, как расстегивается его ремень. Слезы жгут, но это не страх. Это отчаянная ярость.

— Попробуй только отнять мою дочь, — шиплю я в подушку.

Он смеется. Глухо. Опасно.

Его руки на моем теле ощущаются одновременно и карающими, и жаждущими. Они срывают с меня юбку вместе с бельем. Ладонь на пояснице не дает сдвинуться с места.

Влад чуть вжимается в меня и входит резко, без нежностей, будто наказывая за каждый день, когда я скрывала от него ребенка, за каждый день, что посмела жить в бегах от него.

Кусаю губы от ощущения тугости. Никаких прелюдий. Только жесткое натягивание.

— Ты думала, что сможешь убежать? — его голос хриплый от ярости, но в нем дрожит какая-то странная, почти безумная страсть. — Скрыть от меня мою же кровь?

Он вонзился в меня глубже, заставляя вскрикнуть. Мое тело сопротивляется, сжимается вокруг него, но Север не останавливается. Он хватает меня за горло, откидывает голову назад и прижимает губы к моим, продолжая глубокие толчки.