Одержимость Севера
Шрифт:
— Я отпустил тебя. Думал, ты сломаешься. Позвонишь. Приползешь. Но ты…
Его рука вдруг ложится мне на шею, пальцы скользнули под ворот рубашки
— … ты просто жила. Без меня. И это признаться бесит.
Я сглатывая. В голове, наконец, сходятся нужные паззлы.
— Так это что, месть?
— Нет.
— Тогда что?!
Он внезапно прижимает меня к сиденью, его тело нависает надо мной, тяжелое, неумолимое.
— Я передумал.
— Передумал что?!
— Отпускать
Его губы обжигающе коснулись моей шеи, и я сдавленно вскрикиваю.
— Ты не имеешь права, Морозов!
— Я имею все права, — шипит он. — Ты сама это знаешь.
— Я тебя ненавижу.
Он лишь смеется. Коротко, беззвучно.
— Ври лучше, Влада. Я же чувствую реакцию твоего тела.
Север даже не дает мне вдохнуть. Его рот накрывает мой, жесткий, требовательный, беспощадный.
Охранник на переднем сиденье кашляет и демонстративно поднимает перегородку.
А я…
Я кусаю его губы, царапаю ногтями, но он только глубже погружается в поцелуй, будто пытается выпить из меня все — гнев, страх, сопротивление.
Когда он наконец отрывается, я оказываюсь без сил, без мыслей, с трясущимися руками.
— Зачем ты так сделал? — прикасаюсь к горящим от его следов губам, едва сдерживая слезы. — Ты все равно воспользовался бы мной тогда. Как вещью. Зачем было давать мне ложную надежду, если бы все равно взял?
Он замер.
Потом медленно, очень медленно проводит пальцем по моей щеке.
— Я не беру вещи на пробу. Я беру навсегда.
Понимала ли я в этот момент, что он не отпустит меня?
Никогда.
Глава 18
— Куда мы едем?
Машина отъехала от ресторана на приличное расстояние, но наш маршрут крутится пока в черте города. На улице давно стемнело.
— Снова посадишь в подвал?
Морозов смотрит в окно будто не слышит меня.
— Я не виновата, что мы встретились… Я помню, что ты мне говорил, но я… Ты же видел, до чего довел маму. Ее снова хватит удар. Прошу, отпусти!
— Как же ты много пиздишь.
Прерывистый вздох.
— Ч-что?
— Трещишь без остановки. Голова раскалывается.
Меня охватывает злость. То есть, он считает, что я буду сидеть смирно и молчать, закрыв глаза на собственное похищение? Да что он за нелюдь такой?!
Внедорожник резко останавливается у модного дома, который принадлежит местному дизайнеру. Я видела эти вещи в интернете и знаю сколько они стоят.
Поэтому я удивилась, когда мне коротко велели выйти из машины.
Я не хотела выходить, но дверь уже открыл охранник, и Север, не оборачиваясь, бросает:
— Идем.
Его голос не терпит возражений.
Внутри
Север сбрасывает пальто, не глядя на меня, и говорит подошедшей девушке:
— Приготовь для неё то, что я заказал.
Через несколько минут передо мной появилась консультант с тёмной коробкой в руках.
В смысле? Заказал?
— Переоденься, — приказывает Север, указывая на дверь в примерочную. А сам садится вальяжно на диван, раскинув ноги и достает телефон.
Меня забыли предупредить зачем вообще привели сюда и что происходит, но я открываю коробку и нахожу внутри платье.
Чёрное.
Короткое.
Слишком облегающее судя по фасону.
Сжимаю ткань в руках, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Это наряд для его удовольствия.
Он хочет выставить меня напоказ как шлюху.
Он собирается…
Но когда я выхожу спустя время, Север даже не смотрит на меня по-мужски. Его взгляд оценивающий, но холодный, будто он проверяет, подходит ли наряд для какой-то цели.
— Садись, — приказывает он, указывая на диван.
Я не двигаюсь. Даже если захочу, не уверена, что кто-то не увидит мою задницу. Платье вправду слишком короткое. Зачем он так нарядил меня?
— Я не пойду туда, куда ты…
— Ты пойдёшь туда, куда я скажу, — перебивает меня, подойдя так близко, что я уже чувствую на себе его дыхание. — И сейчас ты едешь со мной. Без обсуждений.
Я хочу возразить, но его пальцы вдруг хватают меня за подбородок, заставив поднять глаза.
— Ты думаешь, я трачу время на тех, кто мне неинтересен? — спрашивает тихо. — Ты ошибаешься. Сегодня ты увидишь настоящего меня.
И мы снова едем в машине.
Он не говорит куда. А мне страшно от незнания.
Я сижу, стиснув колени, платье задирается при каждом повороте, и я чувствую, как его взгляд скользит по моим голым ногам.
Но Север не трогает.
Он просто смотрит, как будто я не женщина, а очередное дело.
Когда машина останавливается у кирпичного здания с неоновой вывеской, я поняла.
Он привёз меня на кровь.
Север выходит первым, затем оборачивается, ожидая меня.
— Выходи.
Я колеблюсь.
— Я… не хочу…
— Я не спрашивал.
Он наклоняется, хватает меня за руку и вытаскивает из машины. Я плетусь за ним как безвольная кукла.
Толпа у входа расступается, узнав его.
Мы проходим внутрь, где становится ещё громче, ещё жарче, ещё опаснее.
Север не собирается насиловать меня сейчас.