Одержимость мастера
Шрифт:
— Да не скажите, — жеманно ответил блондин. — Все в рамках официального финансирования.
Совершенно очевидно, что этот белобрысый мужчина связан с аквалабораторией отца Дин Дона. Он мог рассказать, привозили ли к ним недавно мальчика-русалку с аквамариновыми глазами. Или на худой конец подсказать, где Дин Дона можно найти. Но вот захочет ли он поделиться со мной этой информацией? Еще пару месяцев назад я бы решительно встряла в разговор незнакомцев. «Прижала бы к стенке», засыпая вопросами, пока не получила бы то, что мне нужно. Но сейчас я колебалась. После «политических» откровений господина Макильских боюсь даже представить, кто с кем и какими тесными отношениями может быть связан. Кто знает, на какую
Подумалось, что самым правильным решением будет дождаться господина Макильских. Он человек опытный, собаку съел на дворцовых интригах. Пусть сам решит, как нам выведать информацию о Дин Доне.
Только вот что-то долго его нет.
Я откусила хрустящий край тарталетки и с набитым ртом застыла как вкопанная. В толпе у соседнего столика увидела знакомые напомаженные черные височки и лиловый пиджак. Ошибки быть не могло! Виктор Зацепко! Захотелось узнать лично, что он делает здесь, на званом приеме, куда войти можно только по именным приглашениям. Неужели «зайцем» прокрался?
Но зачем?!
Глава 32
Внешность белобрысого мужчины из аквалаборатории была слишком примечательной, чтобы помочь ему затеряться в толпе. Даже если он уйдет с приема раньше, чем вернется господин Макильских, я смогу ему этого человека описать. Расскажу все о Дин Доне. Очень рассчитываю, биомаг не откажется помочь. Что ему стоит? Для начала хотя бы узнать, где находится сын тетушки Ойле. Нужно-то задать этому типу всего пару вопросов.
Музыка играла, и вместе с ней Виктор Зацепко: свежий, радостно сияющий, словно на пороге и в предвкушении новой жизни. Надеюсь, все наши с ним «общие» дела остались на той стороне Алура, поэтому бояться его причин у меня не было. Разве что Виктор мог припомнить тот слюнявый поцелуй, в результате которого едва не остался без языка. Сам виноват! Нечего было навязываться непрошеным гостем.
Я поставила тарелку на стол и прожевала пирожное.
Вдруг из тени алькова позади Виктора важно вынырнул господин Темников. Прямо день встреч какой-то! Но на приемах, видно, так и случается. Для решения общих дел их и организовывают. Поэтому появление богатого промышленника меня нисколько не удивило. Выискивает здесь, наверное, своим коммерческим духом партнеров для новых предпринимательских проектов. Стало вдруг интересно, а какие разработки связывают его с моим нанимателем? Когда я случайно подслушала их разговор в столовой, они обсуждали дела, против которых была госпожа Виола накануне своей гибели. Или ее убили? Кажется, господин Макильских однажды произнес слово «убили». Подумала и испугалась. Что, если у биомага есть такие враги, которые ни перед чем не остановятся. Я ведь до сих пор не знаю, над какими проектами он работает — опасны ли они и насколько интересны нечестным конкурентам? Если пострадала госпожа Виола, самый близкий для биомага человек, то что говорить обо мне? Даже господин Темников говорил, что сейчас нет желающих занять место помощницы Армины. Это речь-то про главного биомага империи! Выходит, у меня еще одна веская причина отказаться от предложения господина Макильских стать его официальной ассистенткой.
Сама судьба говорит — биомагия не для тебя, Мон!
Господин Темников двинулся в мою сторону.
О нет…
Неужели заметил и идет поздороваться? Только этого еще не хватало. Общаться с ним без присутствия господина Макильских… Второй раз наступать на одни и те же грабли не в моих правилах. Пережить от нанимателя еще одни незаслуженно ревнивые обвинения в свой адрес не очень-то хотелось.
К моему несказанному удивлению, господин Темников до моего столика не дошел, а остановился рядом с Виктором. Я готова была поклясться, что эти двое знали друг друга! Видела, как поочередно
С живым интересом принялась их рассматривать.
Господин Темников мотнул головой и указал на два стула возле стола. Виктор прищипнул над коленками ткань брюк, приподнял их и с картинной изящностью присел, заложив ногу на ногу. Темников грузно опустился на соседний стул и грозно посмотрел на лучезарного щеголя. Затем наклонился к его уху и начал что-то буквально впечатывать, отчего от роли импозантного баловня к роли кроткого воспитанника Виктор Зацепко перешел в мгновение ока. Промышленник говорил и говорил, а Виктор мрачнел с каждой секундой все больше. Он тяжело сглотнул. Лицо вытянулось, и на нем будто бы сменилась маска: подбородок дрогнул, уголки губ провисли, а брови свелись у переносицы. Если бы я застала Виктора в эту самую минуту, то подумала бы, что он находится под впечатлением тяжелой утраты. Потрясающая актерская игра! За такую после представления в уличном театре на торговой площади и денег не жалко. Впрочем, от Виктора и не такого артистизма можно ожидать. Но что ему сказал господин Темников? Почему в разговоре с ним сын директора колледжа был похож на послушную овечку? Совсем не в его амплуа. Виктору даже отец был не указ, а тут… Как бы мне хотелось узнать, какими тайнами он связан с родственником господина Макильских.
Игор Темников встал. Теперь уже довольная улыбка загуляла на его губах, но промышленник тут же скрыл ее за пышными имбирно-рыжими усами. Оставив собеседника в подавленном состоянии, Темников ушел. Если меня он и заметил, то вида не показал. Совершенно сбитая с толку, я забыла о заготовленных вопросах. Подойти к Виктору Зацепко так и не решилась.
Похоже, Южный Москинск — одна большая деревня, где все друг друга знают. Без сопровождения и дополнительных разъяснений «кто в каком лагере» здесь не обойтись. Где же господин Макильских? За смертью только посылать.
Музыка загремела громче обычного.
От неожиданно пронзительных музыкальных перепадов я вздрогнула. Пары сорвались подпрыгивать, топать каблуками. Всеобщая атмосфера бурного веселья заражала так, что мне самой захотелось пуститься в пляс. Но я опустила глаза на тарелку с лакомствами. В любой непонятной ситуации лучше лекарства не сыскать. Мысленно поблагодарила святых угодников за то, что не наградили меня склонностью к полноте.
На мое плечо опустилась тяжелая рука, и, едва не вскрикнув, я обернулась.
— Простите, если испугал, — заговорил мужчина лет тридцати, одетый в темно-зеленый френч и узкие штаны с лампасами. — Меня зовут Сержи Распрыкин. — Он резко наклонил голову к груди. Темно-каштановые кудри упали на глаза и смешно подпрыгнули, когда голова вернулась на прежнее место. — Эту мазурку с романтическим названием «Мы с тобой два берега» ждут более всего. Я вас приглашаю. — Мужчина уверенно протянул руку.
Я разглядела его серые, глубоко посаженные глаза, отчего-то они показались пустыми. Губы тонкие, резко очерченные, словно по линейке, наводили мысли о ядовитой кобре с капюшоном, той, что подкрадывается неожиданно и не упускает случая ужалить исподтишка. Вот точно — сборище напоминает логово змей. Понять бы, какие из их ядовитые.
— Извините, но я не танцую, — ответила я и невольно улыбнулась своей недавней фантазии, в которой мы кружились с господином Макильских.
— Разве? — Мужчина лукаво прищурился и понизил голос. — По вашим загадочным глазам я вижу обратное.
— Вы ошибаетесь, — заметила я уже с другой улыбкой — натянутой, стараясь не показывать негодование. У них что, принято так вольно общаться с незнакомыми девушками? Если я сказала «нет», то какая другая здесь может быть трактовка? — Не танцую по одной простой причине — не умею.