Одержимость киллера
Шрифт:
— Я хочу быть с тобой откровенна. И мне кажется, что ты что-то не договариваешь. Какие еще секреты ты скрываешь, Лиам?
— Тесс, мы познакомились всего несколько дней назад, а ты ведешь себя так, будто у нас отношения.
— Так и есть. Если бы у нас не было отношений, то почему, черт возьми, ты захотел взять меня с собой в Англию?
— Тебе пора спать, — я попытался отмахнуться от девушки, но ничего не вышло.
— Хочешь ты это признавать или нет, но я знаю, что глубоко внутри под маской этого бесчувственного киллера, скрывается хороший парень с большим сердцем. Он может
— Спокойной ночи, Тесс, — мне надоел этот разговор.
Я потер глаза большими пальцами, попытавшись избавиться от болезненных мыслей и очистить голову. Тесс смогла заглянуть слишком глубоко в мое сердце. И меня это беспокоило. До ее появления я чувствовал себя человеком, одетым в массивные, прочные «доспехи», на создание которых ушли десятилетия. «Броня» на мне была толще, чем корпус танка, и могла выдержать что угодно. А потом в мою жизнь ворвалась Тесс, держа в руках лишь обычный нож, и каким-то образом разрушила им мою броню, добравшись до уязвимой кожи.
— Что? Спокойной Ночи? — Тесс выглядела разъяренной.
— Да! Спокойной Ночи. Завтра будет много крови, Тесс! Неужели ты не понимаешь, что произойдет утром? Последнее, что мне сейчас нужно, это чувствовать…
— Страх?
— Нет. Чествовать себя уязвимым. Понятно? Чего ты хочешь? Сделать так, чтобы завтра я не справился с гребаными мудаками?
— Хочешь кое-что скажу? Жарков заставлял меня танцевать для него…
— Тесс…
— Заткнись, черт возьми, и послушай меня! — крикнула она. — Просто послушай.
— Слушаю.
Она продолжила.
— Танцевать для Жаркова было унизительно, потому что он сидел, словно клиент в стрип-клубе, и смотрел на меня своим мерзким пошлым взглядом. Но знаешь, что оказалось самым ужасным? Я плохая танцовщица. Поднявшись на сцену, я волновалась и изо всех сил старалась поддерживать нужный ритм, все время надеясь, что меня не побьют за мои ужасные движения. Я не хотела доставлять ему удовольствие — мне была ненавистна сама мысль о том, чтобы доставлять ему кайф — и все же мне не хотелось его разочаровывать. Я начала забывать, кем являлась. У меня не было опыта танцевать для мужчин. Но мне пришлось танцевать голой и расхаживать перед ним по сцене.
Образ обнаженной Тесс, танцующей для этого жирного русского ублюдка, уничтожил все мои рациональные мысли. Я смял простыни в руках, зарылся в них пальцами и представил на их месте глаза Жаркова. Меня переполняла жгучая ненависть — та внутренняя, ответная ненависть, которую редко можно было увидеть в нормальное время. Я чувствовал себя диким человеком, находившимся на грани жестокой битвы: я превращался в зверя, в альфу, готовящимся защитить свою женщину от ближайшей угрозы.
— Гррр! — зарычал я, что напугало Тесс. — Зачем ты мне это рассказываешь? Я в курсе, что все его действия по отношению к тебе были ужасными! — в этот момент я находился практически в отчаянии.
Через минуту в дверь постучала мисс Джонс.
— У вас все в порядке? Что-то случилось?
— Все в порядке, мисс Джонс. Спасибо, — ответила Тесс, заставив себя улыбнуться.
— Ладно, просто переживала. Увидимся утром, — она посмотрела на нас, ища признаки
Сначала я услышал удаляющиеся шаги мисс Джонс по коридору, а потом шмыганье Тесс носом.
Девушка вытерла лицо. На ее щеках были отчетливо видны дорожки от слез.
— Я рассказываю тебе это для того, чтобы ты знал — говорить о своих чувствах это нормально. Возьмем, к примеру, мою ситуацию. Это первый раз, когда я поделилась этим с кем-либо! И знаешь что? Теперь я чувствую себя намного лучше, не ищу сочувствия и не строю из себя жертву. Я просто пытаюсь донести до тебя, что открыться кому-то — это нормально. Почему ты не можешь понять, что я имею в виду?
— Потому что некоторые личные вещи должны оставаться личными. Не обязательно обсуждать каждую ситуацию!
— Не согласна.
Последовала пауза.
Я провел большим пальцем левой руки по костяшкам правой. Я снял бинты, так как те пропитались кровью. Прошло несколько минут, прежде чем Тесс снова заговорила.
— Послушай, я просто пытаюсь помочь. Ценю то, что ты пытаешься вернуть меня домой, но, если мы вместе собираемся начать все сначала, между нами должно быть доверие, — пояснила она. — Но, наверное, лучше лечь спать, чтобы подготовиться к утренним событиям. Спокойной Ночи.
Как бы мне ни хотелось окончания этого разговора, нельзя было оставлять все на такой ноте. Казалось, Тесс хотела отказаться от моего предложения, и я безумно боялся, что она отстранится или передумает, если я не поделюсь с ней какой-нибудь информацией о себе.
Я сделал глубокий вдох.
— Я расскажу, что случилось с моей матерью.
— Правда? — она не верила, что я заговорил.
— Да.
— Хорошо. Я слушаю.
По какой-то непонятной мне причине она реально переживала, ей на самом деле было не все равно, что случилось с моей мамой. Никто никогда не заботился обо мне, кроме Кевина и теперь вот Тесс. Это было явно написано на ее лице и понятно по голосу.
От этой мысли я ощутил резкую боль в груди, будто ребра сдавили сердце и не давали делиться личным. Я чувствовал необходимость защитить себя и сохранить свои секреты. Такое ощущение, словно мое тело сдавалось, и все сжималось внутри. Тесс не собиралась оставлять эту тему. Кто знает, расскажи я ей кусочек информации, может, она на какое-то время перестанет спрашивать о моем прошлом. И тогда я смогу вернуться к тому холодному, отстраненному, бесстрастному мужчине, каким был неделю назад, прежде чем спас девятнадцатилетнюю англичанку от русских головорезов.
Я надавил пальцем на костяшку настолько сильно, что кисть пронзило болью. Мне не нравилась идея смотреть на Тесс во время признаний, поэтому я уставился на стену. Говорят, глаза — окна человеческой души, а я еще не был готов раскрыть все свои карты перед девушкой.
Я говорил быстро, желая поскорее покончить с этим и надеясь, что Тесс не станет меня перебивать.
— Мама умерла, когда рожала Кевина.
Тесс ахнула.
— Мне так жаль! — она явно не ожидала такого исхода.
— Это было очень давно, — произнес я. — Тут не о чем сожалеть. Моя мать умерла. Мой младший брат мертв. Миссис Макгриви мертва…