Чтение онлайн

— М-да… — прогудел капитан Балабанов. — А господин сыщик-то с невестой на короткий рейс садились, не подумали, что на два дня тут застрянут. Я так думаю, не во что им переодеться.

Что происходило дальше, Марина и не поняла. Сначала она еще смеялась, и Андрей тоже. Потом рука его сжалась крепче. Госпожа Толь отдавала какие-то распоряжения. К Клюевой подскочили Клавдия Кондратьевна с горничной, принялись ее поднимать, приговаривая

что-то ласковое. Вокруг сыщика хлопотали Тихон с дружками и пара стюардов. И Звягинцев руку ее выпустил. Сразу стало зябко и одиноко. Марина заметалась, понимая, что снова к Андрею ей не пробиться. Но он сам решительно подвинул в сторону добровольных помощников.

— Марина, — она выдохнула. — Переодеться и в самом деле надо. Идите с Клавдией Кондратьевной, она подберет вам что-нибудь из вещей Глафиры, — опять на «вы»! На миг захотелось его ударить. Вот здесь и сейчас с враньем покончить. — А еще у меня к вам просьба: посмотрите там своей магией. Может, сможете понять, что в каюте произошло.

И отпустило. Он ей верил, не списал со счетов после фиаско с помытой палубой. Марина робко улыбнулась и получила в ответ даже не улыбку — сияющий, шальной какой-то взгляд, в котором было столько… Чего? Нежности? Доверия? Уважения? Ну не любви же в самом деле! Не бывает так!

Горничная помогла отжать воду с юбок, и времени это заняло преизрядно. Поэтому Клюева и наблюдала ошеломивший гостей уход Андрея. Уже перед входом в надстройку он обернулся, обвел взглядом всех присутствующих и остановился почему-то на Цапкиной.

— Мне не составит труда выяснить, кто меня столкнул. Этот человек не только пытался убить меня. Он подверг опасности жизнь моей невесты. Последнего я не спущу.

После чего развернулся и скрылся в коридоре в сопровождении Тихона и его друзей.

Марина откровенно опешила и от этого заявления (ну не мог же Андрей заранее знать, что она за ним прыгнет!), и от того, что именно бабку Нюру, судя по всему, назначил он главной подозреваемой. Та, кстати, хватала ртом воздух и, похоже, с минуты на минуту готовилась встретить очередной сердечный приступ. Не ругалась и не скандалила. Странно все это.

Досмотреть представление Клюевой не дали: подхватили под белы рученьки и потащили в каюту Глафиры. А там в четыре руки принялись ее раздевать, обтирать, а потом, как оказалось, еще и мыть: горничная притащила таз и пару ведер горячей воды. Ее бы воля, Марина в первую очередь обследованием каюты занялась, но ей такой возможности не предоставили. Лишь спустя не менее получаса начала Клавдия Кондратьевна платье ей подбирать. Оказалось, что Глаша все же пониже ростом была, чем Марина. Ну да то не страшно, нынче многие носят платья выше щиколоток. А что талия чуть не на месте, так и не заметно сильно.

В великое смущение вогнала помощницу сыщика Летягина, когда прежде платья начала белье кружевное предлагать. Красота то была неописуемая, Клюева такого не то что не носила никогда, и не видела даже. А Клавдия Кондратьевна ее еще успокаивала, мол, не побрезгуй, новое все, к свадьбе уже готовиться начали, вот и накупили. Оно же пригодится мужа радовать. Марина чувствовала, что кожа не то что на щеках, по всему телу полыхает. Но не ходить же без исподнего. Пришлось надеть. Стоя спиной к зеркалу. Лучше на себе такого не видеть.

Наконец с одеванием было покончено, и даже туфли точно Марининого размера Яся принесла. Сказал, что ботиночки ее ветошью набила и так сохнуть оставила, но прежде Фаина Венедиктовна велела их с ножками всех прочих дам сверить. Никто ей отказать не посмел,

вот и нашлась обувка — у одной их тетушек Тихона. Туфельки, кстати, были совсем не стариковские, а очень даже модные. Вспомнив невзрачных серых теток, Клюева подивилась. Странные все же люди бывают.

Платья — и то, что теперь было на ней, и те несколько, что до того Летягина предлагала — Марина пощупать успела и поняла, что Глаша их лишь в шкаф повесила, о чем-то совсем другом при этом думая. А вот в самой комнате ничего проверить помощница сыщика пока не успела. Потому решила начать от входа, как Андрей учил, и в первую очередь к столику подошла. Ничего здесь с Глашиного исчезновения не трогали, разве что Звягинцев окно, в смысле, иллюминатор, закрыл да ларец с пола поднял, когда отпечатки пальцев с него снял.

Клюева провела пальцами по вееру, носовым платкам, но сразу поняла, что сама Глаша к вещам этим всем равнодушно относилась. Из ридикюля выгребла мелочи — флакончик духов, немного парфюма, платочек носовой, мешочек, вроде со шпильками и лентами. Что-то еще искала и не нашла, потому что искомого тут никогда и не было.

Отчего-то тянуло взять в руки именно шкатулку.

— Можно? — спросила она у Клавдии Кондратьевны.

— Конечно, деточка. Да ты что хочешь делай, если это Глашеньку найти поможет! Я бы уже и в ее магию поверила, да только что с того, что с лошадьми разговаривать училась. Чай, не полеты в небесах, не по воде скольжение, — она всхлипнула.

— С лошадьми? — удивилась Клюева.

— С ними, — отмахнулась Летягина. — Всегда Глашка лошадей любила. Иные барышни в лавки с кружевами да украшениями стремятся, а ее на конюшне найти проще было, чем у модистки. Вот и стала у себя умение это развивать. Говорили, поздно вроде, двадцать ей уже стукнуло. Но она ж упрямая. А так посмотришь, и впрямь словно беседы со своим скакуном беседует, и все-то он понимает.

— Красивая магия, — улыбнулась Марина.

Сама она наездницей не была. Батя-то учил в седле сидеть, давно еще, в детстве, в деревне, да только что той науки было. А Клавдия Кондратьевна продолжала рассказывать, как пропавшая невеста с лошадьми общалась, как они все ее любили и понимали. Марина, слушая в пол-уха, взяла ларец в руки…

Крышка тогда была закрыта, отнюдь не являя всем желающим содержимое: пару недорогих брошек из серебра с самоцветами, кулон в виде капли из обычного хрусталя, серьги — длинные, гитанские почти — и вовсе медные, посеребренные, колечки разномастные, какие на ярмарке купить можно едва ли не по весу. А рука, которая крышку откинула и сгребла эти сомнительные сокровища, появилась от окна. Крепкая такая рука, широкая, с пальцами вроде и не толстыми, но короткими. Не поймешь — мужская, женская. Рукава видно не было, но по жаре нынешней многие, даже кавалеры из гостей, рукава закатывали или просто приподнимали гармошкой до локтей. Так что не удивительно. Если бы коснулась ткань ларца, запомнила бы вещь одежду, а так — нет. В одном Клюева была уверена: не Глашина то лапища.

Рука сгребла почти все содержимое ларца, а после вернулась, пошарила основательно, выловила пару оставшихся колечек и одинокую сережку, вроде и вовсе не парную, и всей пятерней крышку толкнула, видно, чтобы прихлопнуть. Да неудачно так, сильно слишком, а тут еще корабль качнулся. Вот шкатулка и проехала по столику, и на полу оказалась, и открылась опять. Тут у Марины голова закружилась, в глазах темнеть начало, и девушка, выпустив ларец, оперлась на столик.

— Что?! — кинулась к ней Летягина.