Чтение онлайн

— Я извиняюсь… — продолжал бомж. — Понимаете, вчера вечером я серьезно задумался о смысле жизни…

— Нашей, что ли, дедунь? — бодро справилась Саша.

Она пыталась развлечь саму себя, пусть даже с помощью этого вонючего приставалы. Уж что есть — то есть…

— В том числе, красавицы, в том числе… Бомж не сводил с сестер пристального взгляда.

— И чего надумал?

— Что смысл не в красоте вашей, а в щедрости…

— Ты что, хочешь нас угостить? — ехидно поинтересовалась Саша.

— Я?! — удивился

бомж.

— Вы знакомы? — спросила Сашу Алекс.

Странная страна… Как много в ней загадок… И как многого не понимает здесь Алекс… И, видимо, не поймет никогда… Что можно изучить за два-три дня?..

— Все люди знакомы между собой через пять колен. Это не я сказал, это вычислил покойный академик Сахаров, — многозначительно сказал бомж. — Вот, например, я вас не знаю, но мой друг знаком с человеком, знающим вашего друга. Хотя впрямую никто никого не знает. Ясно? И получается, что все мы братья и сестры.

— Довольно убедительно излагает, не находишь? — вновь обратилась Алекс к Саше.

— Это правда, красавицы, голая правда жизни… — с надеждой продолжал бомж.

Саша иронически покосилась на сестру.

— Убедительно будет, если ты ему дашь денег, а он тут же пойдет и нажрется в лоскуты! А потом будет изливать душу другим прохожим.

Алекс вытащила из сумки доллар и протянула его бомжу.

— Нет, невозможно устоять — ужасно привлекательный человек! А что значит «в лоскуты»?

Саша с досадой махнула рукой, не отвечая. Бомж, приняв от Алекс деньги с вежливым поклоном, обратился именно к ней.

— Ваша спутница не права, уважаемая! Я — человек, абсолютно свободный от страстей и пороков, как… — он запнулся, подыскивая сравнение, — как, к примеру, верблюд пустыни Гоби. Просто каждому из нас необходима своя колючка: верблюду — для пропитания, ну а мне — для катализатора. Чтобы поддерживать духовность и ровное состояние внутреннего мира, который тогда обретает еще большую загадочность и повышенное чутье к людской щедрости. Благодарствуйте, милая…

Алекс улыбнулась. Интересная страна… Здесь даже бесприютные люди философствуют на улицах.

Бомж так же вежливо кивнул Саше.

— А вам, любезная, посоветую перечитать Максима Горького, его пьесу «На дне». Великое произведение ума человеческого и души! Человек — это звучит го-о-о-рдо! Не забыли? Мно-о-о-го там любопытного почерпнете для себя, очень много…

Он поклонился и с достоинством удалился, сжимая в руке доллар. Алекс и Саша глянули друг на друга, и обе одновременно прыснули.

— Ты читала этого Максима? — сквозь смех спросила Алекс.

— В школе проходили, я плохо помню, — отозвалась, смеясь, Саша.

— Надо мне тоже «На дне» прочитать, раз такие убедительные рекомендации, — сказала Алекс.

— Ничего: окажешься там — и прочитаешь… — съязвила сестра.

Бомж внезапно остановился, обернулся и добавил на прощанье:

— И запомните, красавицы,

еще одну важную мудрость — «Там, где можно жить, можно жить хорошо».

— Это тоже Максим Горький? — заинтересовалась Алекс.

— Это не книжка, это — жизнь, девочка… — важно произнес бомж, подняв палец, и ушел.

Сестры снова весело переглянулись и зашагали вперед.

Увлеченные друг другом, они не заметили, что в стоящем неподалеку черном джипе опустилось затемненное стекло. Сверкнула серьга в ухе… И вслед сестрам внимательно посмотрел бритоголовый охранник Шурик…

Саша и Алекс отправились бродить по городу. Прохожие, замечая сестер, оглядывали их с нескрываемым любопытством. Не так часто встретишь на улице два совершенно одинаковых лица.

Саша показывала сестре достопримечательности Москвы, рассказывала о ней то, что знала сама. Алекс не переставала удивляться и восхищаться. Наконец Саша устала, выдохлась и купила две бутылки пива. Одну она вручила Алекс. Та осуждающе покачала головой.

— Нельзя пить пиво на улице.

— А что же ты предлагаешь? Водку глушить? — хмыкнула Саша.

— Любое спиртное на улице — это неправильно! — стояла на своем Алекс.

Это у вас неправильно! А у нас в самый раз, — отрезала Саша и лихо отпила из горлышка. — Это у вас в Америке ничего нельзя! Пиво нельзя, на красный свет переходить дорогу не полагается, грибы собирать запрещено, рыба — только из питомника, а зато кругом сплошной гомосексуализм! Это тебе — пожалуйста, это — можно! И вообще… Сами по линейке жить привыкли, асфальт по утрам топчете с уокманом на башке, а после своими же гамбургерами совершаете регулярные самоубийства.

Саша снова вернулась к своей привычной озлобленности. Сестра ее настроения не поняла.

— О, хамбургеры — нет! Хамбургер я не признаю как питание! — воскликнула Алекс.

— Ты хоть раз попробуй нормальной жизни! — продолжала разошедшаяся Саша. — У нас тут все можно, только денег надо побольше…

— Деньги есть, — отозвалась Алекс.

— Тогда о чем речь! — И Саша потащила сестру за собой.

Есть же на свете люди, у которых нет проблем с наличностью… И один такой человек — почти родная Сашина сестра… Ну, за что такая несправедливость?!

Саша злобно прикусила губу. Алекс ничего не заметила. Она с интересом смотрела по сторонам.

Сестры повернули за угол и наткнулись на вывеску «Крошка-картошка».

Вот! ткнула в нее Саша пальцем. — Вот лучший на свете гамбургер! Берешь печеную картошечку, разламываешь, кладешь в нее масло и ешь. Пробовала там у себя?

— Я слышала об этом, но не ела. Мама такого блюда никогда не готовила. Но у нас это, кажется, есть. В русском районе.

— Сейчас попробуешь, пошли. У нас тут все районы русские. Допиваем мою бутылку, и вперед! — объявила Саша.