Обагрённые
Шрифт:
Чад обернулся. Проржавевшая крышка люка, повисшая на толстых петлях, выглядела густой чёрной кляксой на фоне серебристой травы, которой заросла безлюдная степь. Степной простор где-то совсем далеко от них упирался в тёмный горизонт, над которым вздымался ввысь сверкающий звёздный купол.
Давным-давно, как рассказывал Вир, в этой степи находилась военная база с подземными укреплениями на случай большой войны. Правда, с кем тогда собирались воевать, Вир не знал, но подобные колодцы можно было отыскать в степях вокруг северной столицы повсюду. Между собой их соединяли длинные бетонированные
Чад задрал голову, пытаясь охватить взглядом безбрежный звёздный океан над ними. Крупные яркие звёзды смотрели на него бесстрастно и холодно из глубин вселенной. Во влажном воздухе повисали терпкие запахи степных трав и чего-то ещё, — незнакомого и острого, будоражившего в душе какие-то архаичные струны. И всё вокруг казалось совершенно незнакомым и чужим.
— Вон, смотри. Длинная цепочка звёзд высоко над горизонтом. Видишь? — Вир указал направление вправо. — Это Лебедь. А эти две яркие звезды — Альтаир и Вега. Слышал о них?
— Да, — кивнул Чад, и ему стало немного обидно. За кого его Вир принимает?
— А вон там, чуть левее извилистая змейка из звёзд. Видишь? — снова показал тот.
— Похоже на нашу Кассиопею, — промолвил Чад.
— Она и есть! — кивнул Вир. — Вон жёлтая звездочка в ней, вот та… Это наше с тобой Солнце. А там и Земля. Мы оба с тобой оттуда. Уж не знаю, как и почему мы вдруг оказались здесь и какое сейчас время…
— А где здесь? — осторожно уточнил Чад.
— Судя по всему, эта планета находится где-то в созвездии Центавра. Скорее всего, у Проксимы. Это в четырёх световых годах от Солнца! Представляешь?
Вир обречённо посмотрел на товарища. Тот, молча, кивнул. В памяти Чада сейчас всплыло это название. Он был как-то связан с ним раньше, в прошлой своей жизни. Но как? Почему?.. Сколько он не силился, вспомнить не мог.
— Возможно, я здесь, потому что умер в своей прежней жизни, — словно размышляя, добавил Вир, покусывая сорванную травинку, и на лице у него промелькнула болезненная гримаса.
— И я тоже, — изумлённо произнёс Чад, печально глядя на крохотную жёлтую звезду в небе — далёкую и недостижимую для них обоих. — Но почему мы оказались именно здесь? Ты можешь мне объяснить? Возможно, я… Тот, кому принадлежало это тело прежде, прекрасно разбирался во всём раньше, но теперь… Теперь всё изменилось. И я не совсем он, тот, прежний… Вернее, теперь уже совсем не он! — Чад посмотрел на сидевшего рядом товарища с горечью и надеждой.
— Это пройдёт… со временем, — заверил его Вир. — Поверь, мне вначале было так же не по себе, как и тебе сейчас. Я ведь тоже занял чьё-то чужое тело, хотя совсем не хотел этого. Только имя оставил себе своё… Ну, почти своё, чтобы особо не выделяться.
Вир вздохнул.
— Возможно, именно так всё устроено где-то там, — Вир показал на звёзды. — Переселение душ и всё такое…
— Ты в это веришь? — удивился Чад.
— А
— Но ведь тогда, мы не должны ничего помнить о своём прошлом! — недоумевал Чад. — Реинкарнация, карма, всё, о чём пишут… писали в газетах… Этого же не должно быть! Но откуда в нас память о прежней жизни? Как мы можем знать о своём прошлом?
— Понятия не имею, — искренне признался Вир и пожал плечами. — Наверное, бывают исключения из правил. Я, кажется, слышал что-то о подобных случаях ещё там, на Земле… Ты верующий? — Он с интересом посмотрел на Чада. — Кем ты был в прошлой своей жизни?
— Я? Мне почему-то кажется, что я был как-то связан с космосом, с вселенной… — Чад снова задрал голову и посмотрел на звёзды. — Где-то в глубине души есть такое… очень смутное ощущение. Не воспоминание, нет. Только ощущение… Так бывает от удивительного, но забытого при пробуждении сна… Понимаешь?
— Да, — кивнул Вир. — Вот и я тоже чувствую свою связь с космосом. Пытаюсь вспомнить, напрягаю каждую клеточку своего организма, скрежещу зубами от боли…
— И? — с надеждой спросил Чад.
— И ничего! Почти ничего… Только, как у тебя ощущение, ощущение чего-то прекрасного и светлого, чем полнилась моя жизнь. А ещё размытый образ какой-то девушки — без лица, без тела, а потом…
— Что? — осторожно поинтересовался Чад.
— Вспышка огня, боль такая, словно меня рвут на части, и тьма… Тьма, переходящая в ослепительный свет. Ни времени, ни пространства — ничего! А потом снова вспышка и будто бы родился снова… Такие вот дела, — грустно усмехнулся Вир, нервно сжимая кулаки.
— У меня так же, — искренне признался Чад.
— Вот видишь, получается, мы с тобой связаны какой-то ниточкой. Значит, не просто так оказались вместе на этой планете, — обрадовался Вир. — И ещё одна прелюбопытная деталь. Те, кто живёт здесь, они ведь тоже с нашей Земли!
— Ты думаешь? — удивился Чад.
— А сам ты разве не заметил? — Вир пристально взглянул на него.
— Но как такое может быть?
— Не знаю. Я только вижу то, что вижу.
— А что ты знаешь об этой планете? Почему мы оба вдруг вместе с этими «Серыми Ангелами»? — допытывался Чад. — Я до сих пор не понимаю, что происходит здесь. Почему мы должны убивать кого-то, пускай даже преступника или злодея? Что это даст всем остальным? Мне, кажется, прежде я жил совсем иной жизнью… И меня в ней всё устраивало, как ни странно… Хотя, возможно, это лишь иллюзия, сон. Ведь от той жизни ничего не осталось, совсем ничего…
Чад понуро опустил голову, будто вспоминая что-то.
— Я знаю только то, что слышал за это время от других, — снова пожал плечами Вир. — От Муна, например, или от Киран.
— Киран?
— Да. Наша соратница. Вот такая девушка, между прочим! — Вир поднял большой палец. — Сейчас она в столице на задании. Но скоро ты её увидишь, если всё пройдёт гладко.
— Расскажи мне всё, что знаешь, — попросил Чад. — Я не хочу больше бродить в потёмках. Все здесь думают, что я какой-то герой, а я не понимаю, кто я на самом деле. Я просто устал от неведения и сомнений на свой счёт.