О, мой док...
Шрифт:
А я? Боже, как же я скучала. Сходила с ума без него. Отдала бы многое, чтобы повернуть время вспять и всё исправить. Но второй шанс даётся лишь в сказках, а я давно выросла и больше не верила в чудеса.
— Дочка, помнится, ты обещала отцу сюрприз, — напомнила мама, когда я помогала ей с угощениями для гостей. — Передумала?
Разве я могла передумать? Вот только медлила со своим презентом, понимая, что снова причиню себе боль. Воспоминания — коварная штука. Способная ранить до слёз. До дикого воя и пожирающего душу сожаления.
— Нет, — ответила
Это был танец фламенко, который я готовила со Львом, но теперь придется исполнять одной. Отец любит его, а значит, я должна… Стиснув зубы, доставить радость своему родному человеку. Он достоин такого подарка, и знала точно, отец будет ему безумно рад.
Облачившись в костюм, олицетворяющий огненную страсть и пылкие эмоции, я вышла на импровизированную сцену. Под громкую музыку стала двигаться, отдавая танцу всю себя. Визуализируя свою боль, гнев, страсть. Исполняла танец дикого пламени, бушующего в моей груди. А помогал мне в этом до боли желанный образ. Того, который находился у меня в мыслях. Стоял перед глазами… как тогда на репетициях. Боже, столько мгновений было пережито. Столько намёков судьбы было сделано, а я их не увидела. Была абсолютно слепа.
Слёзы непроизвольно выступили из глаз и защипали веки, но я быстро справилась с собой, заставив себя улыбнуться и закончить номер.
— Спасибо, дочка, — не скрывая своего восхищения, благодарил отец.
Все гости бурно мне аплодировали, а я смотрела на именинника, шепча: — Поздравляю!
— Словно снова оказался на фестивале в Андуласии, — довольно улыбался, приближаясь ко мне, отец.
Я знала, что услышу подобное от него. Ведь он так часто об этом говорил. Вспоминал ту свою единственную поездку в Испанию, где без ума влюбился в этот танец.
А возможно, и не только в танец… но это всё было до встречи с мамой.
— Ты была великолепна, — обнял меня отец. — Порадовала старика. А теперь… позволь и тебя осчастливить, — добавив, подмигнул он мне.
Ох, папочка… зачем? Праздник у него, а он заботился обо мне. К чему мне подарки?
— Не стоило, — произнесла, немного смутившись. — Лишнее.
— А это ты потом мне сама сообщишь, стоило или нет, — шепнул он мне на ухо. — Ступай на задний двор. Тебя там дожидаются.
Глава 49.
Лев Сладких.
Я не хотел причинять ей боль, но мне пришлось это сделать. Сообщить ей о том, что Ян и есть тот самый человек, который надругался над ней, когда она находилась без чувств в том клубе.
Она была в шоке. Заплакала.
Я бы убил эту мразь собственными руками, за те слёзы, что текли по её щекам. Шею свернул, но были дела поважнее. Её реакция, осмысление, слова…
Но…она не поверила. И это тоже было ожидаемо. Её разум был не способен на то, чтобы воспринять подобное, ведь она такая светлая, доверчивая. А та мразь хорошо постарался, чтобы запудрить ей мозг. Замуж ещё позвал…Но я бы все равно не позволил этому случится. Был упрямее,
Вспылил. Сорвался и обрушил на неё своё признание.
Она и тогда не поверила. Или не хотела верить. Стала противится и всё отрицать. А вот это было больно.
Больно осознавать, что ошибся, думая, что и она испытывает ко мне чувства.
Я сделал попытку её убедить, но у меня ничего не вышло.
И я решил отпустить её. Навсегда. Разжать свои руки… и оставить её в покое.
Очень кстати приехал мой сводный брат. За мной. Настаивая, чтобы я немедленно исполнил своё обещание и поехал с ним в их с отцом новую клинику. Мог бы послать его, как это делал не единожды. Отправить в Штаты ни с чем, но я не видел смысла упираться. Отсрочка потеряла всякий смысл.
Мы уехали с ним тем же днём. Ближайшим рейсом.
Было ли мне паршиво? Хотелось ли мне сдохнуть? На все вопросы я бы ответил утвердительно, но не сразу.
Откат произошёл в самолёте следующим утром, когда протрезвел. На меня нахлынул шок. До холодного пота на теле. В тот момент я был готов спрыгнуть с самолёта или заставить пилотов развернуть его в обратную сторону. Понял, что совершил огромную ошибку, что нужно было продолжать за неё бороться. Вернуться и убеждать её снова и снова, но Савва мне поведал об одной интересной встрече, которая произошла у него за несколько часов до нашего вылета.
Лика. Он разговаривал с ней, после того, как мы с ней расстались у клиники.
Неожиданно, но дела Господа неисповедимы!
Мне вдруг захотелось рассказать хоть кому-то и свою версию произошедшего, и человек, которого я долгие годы не переносил на дух, сумел выслушать и дать очень важный совет.
От сказал мне подождать. Выждать какое-то время. Уверял, что это нужно мне, а в особенности Лике. Она должна была понять, чего лишилась. Что любит и не видит своего будущего без меня.
И последний гвоздь в моё сомнение он забил одним словом: — Любит.
Он сказал, что она призналась ему, что любит меня. Сама произнесла это вслух. Своими сладкими губами, которые я готов был зацеловать до беспамятства.
А ещё Савва попросил у меня прощение, что в детстве вел себя по-свински. Как оказалось, это происходило только потому что он дико мне завидовал. Что я всегда жил в полной семье, а он… с ранних лет в приюте. Спустя какое-то время ему стало стыдно, но я был безумно обозлен на него, чтобы услышать о том, что он сожалеет.
Но теперь, повзрослев и переосмыслив наше прошлое, я понял, как ему было нелегко.
Во время полёта он много рассказ о своей жизни после смерти биологических родителей, о пребывании в приюте, потом о появлении в доме нашей семьи. Было много чего сказано, от чего я испытал не облегчение, а угрызения совести.
Почувствовал себя ублюдком, который даже не задумывался о его чувствах и состоянии. Но что теперь? Прошлого не изменишь, а вот будущее…
Пообщавшись с ним, мы решили зарыть топор войны и закурить трубку мира.